Книга Последнее слово шамана, страница 65 – Иван Цуприков

Понимая, что со сном бороться глупо, Степнов с усилием приподнялся и положил в костер сломанную, но не разделенную на части самую толстую и длинную ветку, напоминавшую теперь гармошку. Положил ее в середину костра и стал ждать, когда пламя само разделит ее пополам. Этот процесс, как назло, тек очень медленно, а бороться со сном становилось все труднее и труднее.

…Виктор дрожал всем телом, и Михаил, глядя на него, не мог понять, что с ним происходит. Он одет, стоит около костра, искры которого жалят в лицо и Михаила. Отмахнувшись от них, Михаил открыл глаза и резко отодвинулся назад от огня, приближающегося к нему.

Оттолкнув от себя ветку, обтер ладонями лицо и перекрестился. Еще чуть-чуть – и он бы получил ожог, а может, и хуже того, на голове от огня могли сгореть и волосы, как и борода.

Умывшись, Михаил посталкивал в костер лежавшие по его бокам несгоревшие головешки. Пламя тут же проснулось и охватило их желто-оранжевыми мазками. На более толстых ветках в некоторых местах стали шипеть небольшие вулканчики, выбрасывающие в огонь еловый сок. А на той ветке, по которой огонь со скоростью горевшего пороха, поедая еловые иголки, приближался к лицу Михаила, таких вулканчиков оказалось множество.

Следя за ними, Михаил ладонями стал отгребать от себя в сторону огня ворох чернозема, смешанного с мелкими ветками и иголками, с рыхлым перегноем, оставшимся от них. И, собрав у его краев высокую горку, замер, следя за подбирающимся к ним огнем, ожидая, что произойдет дальше с нею, воспламенится или нет.

Искорки, летящие из костра, попадали на чернозем, дымились и затухали. Резко и сильно отодвинув плечом от себя в сторону ведро, вскрикнул от попавших на щеку и за ворот холодных брызг воды, от поднявшегося в этой небольшой емкости «шторма». Вытершись рукавом, тут же смекнул, что водой можно полить эту стенку, собранную из чернозема, и тогда не нужно будет бояться, что огонь по веткам доберется до него. Так и сделал.

Пополнив дровами костер, лежа на боку, Михаил наблюдал за действом огня, превращавшего зеленые еловые ветки сначала в черные угольки, потом в красную, распадающуюся на глазах труху, тут же опадающую в горнило огня или отлетающую от него в сторону и седеющую, и рассыпающуюся в пыльцу. Можно было потянуться, взять, не вставая, новую ветку и сунуть ее в огонь, но Степнов не торопился этого делать, понимая, что собранных веток не так много и ему скоро придется ломать новые, чтобы поддерживать огненную батарею.

…Да, да, да, он так и знал, что тот самый старик-филин йипыг-ойка не настоящий, а выдумка Виктора. Сейчас он отчетливо видел, как Муравьев натягивал под деревом веревку, которая была привязана к веткам сосны. Когда Виктор тянул на себя веревку, сосновые ветки раздвигались, оголяя прибитую к стволу дерева статуэтку птицы, сделанную из дерева.

Михаил решил сбить ее с дерева, чтобы Виктор больше не обманывал его. И снова произошло чудо. Когда он полез по дереву вверх, сосновые ветки тут же превратились в еловые. Они мешали ему подниматься и кололи лицо иголками. Стеная от боли, уворачиваясь от веток, Михаил увидел, что ему протянул руку старик и помогает ему забраться на толстую ветку.

— Зачем пришел ко мне? – спросил он у Михаила.

— Выздороветь, – прошептал он.