Книга Последнее слово шамана, страница 55 – Иван Цуприков

Михаил с него глаз не сводит, повернул ладошку к солнцу и рассматривает.

— Да ты шо, дида, то ж камень грязнучий.

— Ой, дурак. Спрячь, спрячь его, а то вон, Семка идет, а нам без его не выжиты. Ну!

Мишка достает из-за пояса мешочек. В нем уже дюжина таких камушков.

— Беги, беги та схорони их, знашь де… – шипит дед.

Мишка кинулся в лес, да споткнулся об лапу еловую, упал.

— Ты что-то съел, может, Мишенька? – хлопает по щекам Степнова Муравьев. – Ну, давай, давай пей морс, пей, ну.

Холодная вода никак не может пролезть в глотку, лезет в нос, не давая Михаилу вздохнуть.

— О-о, у тебя и руки все в чернилах. Какую ягоду ел, Мишенька?

Степнов с трудом разлепляет свои глаза, смотрит в лицо Виктора и спрашивает:

— Что?

— Какую ягоду ел, Мишенька? – в какой раз повторяет один и тот же вопрос Виктор.

— Та-а-а, – наконец поняв, что хочет от него узнать Виктор, Михаил машет рукой в сторону старицы.

Тот, тут же опустив Михаила на землю, бежит к воде и, что-то найдя в траве, возвращается назад.

— Это, что ли, ел? – И показывает Степнову гроздь темно-синих ягод.

— Да-а, – вовсю открыв рот, шепчет Михаил.

— Вот дурак, а… Ты же здесь вырос. Это же бузина вонючая. Ёклмн, что, тебе жить надоело? – Виктор, прижав затылок Михаила к себе, полез своими пальцами в его глотку.

Это было противно, и Степнова, который, пытаясь хоть как-то сопротивляться Муравьеву, отталкиваясь от его сильных рук-клещей, вырвало. Став на все свои конечности, он, кашляя, отплевывался тягучей слюной, при этом громко стеная от боли в висках…

3

В избе жарко. Блики от печного огня танцуют по потолку и стенам избы. Справа, уткнувшись спиной в стену, сидит Виктор. Лицо его осунулось, уперся заросшим подбородком себе в грудь и спит. Чтобы не разбудить его, Михаил, опершись на руки, сел. Через несколько секунд слез на пол, встал. Ноги ватные, без поддержки не устоять.

Ухватившись за стол, Михаил развернулся к двери, упираясь ногой в бревно нар, сделал первый шаг. Получилось. Шаг правой ноги был очень коротким, она словно веревка.

«Я здоров, я здоров! – закрыв глаза, начал повторять про себя одну и ту же фразу. – Силы возвращаются в мои ноги, силы возвращаются в мои руки. Мне хватает сил выйти на улицу».

И сил хватило, Михаил вышел во двор и, глубоко вздохнув, почувствовав сильное опьянение, чуть не упал внутрь избы. Но повезло, рука крепко ухватилась за раму двери, за счет чего он удержался на ногах. Раскачиваясь, вышел из дома и присел на скамейку.

Солнце было в зените. Над погасшим костром висел котелок, и из него торчала ручка от ложки. Ели, стоявшие вокруг избы, сейчас больше напоминали воинов, охранявших его с Виктором покой.

«В сосновом бору лучше, – подумалось Михаилу. – Там воздуха больше, а здесь кругом стены, одни стены. Они живые? – присмотрелся к старой ели Михаил, и ему показалось, что она – это бородатый мужчина, одетый в зеленую кольчугу. На голове у него шлем. – Здравствуйте!» – прошептал про себя Степнов.

Богатырь легонько кивнул ему. Развернулся лицом к нему и второй воин-богатырь, за ним и остальные. Они улыбаются Михаилу. Первый нагнулся к нему и дохнул ему в лицо свежим воздухом, настоянным на еловой хвое. И от этого муть пошла в голове, все закружилось.

— Миша, Миша, – тихонько зовет его тот воин.