Книга Последнее слово шамана, страница 54 – Иван Цуприков

— Васька, – кричит бабушка из светелки, – садись кушать!

«Васька?» – удивляется Михаил и тут же отпрыгивает в сторону от влетевшего с улицы в избу, как вихрь, мальчишки.

— А-а, Валька, – запрыгал перед ним Вася. – Там тебя Осип ищет, за червями к бане пошел. А меня возьмете с собой рыбалить? Место знаю, вот такие пескари в омуте на мельнице старой берут. – И расставляет руки в ширину, чуть ли не с половину аршина.

— Ага, снова брешешь, братан. – И щелкает ладошкой Ваську по макушке.

— Дети, че там столпились? – кричит на мальцов дед. – А ну, бегом к столу, а то щас розгами похожу по спинам.

— Мишенька, Мишенька, что с тобою?

Степнов, щурясь от солнечных лучей, смотрит на Виктора да рукой отмахивается от него и говорит:

— Не Мишенька я, а Валька.

— Да ты чё, Мишенька, головой ударился об пень, или у тебя солнечный удар случился?

Михаил поднялся, затылок болит, тянет, и рука немеет.

— Что ты сейчас мне сказал? – не отстает от него Муравьев.

А Михаил, как назло, ни одного слова не может выговорить, и такое чувство, что вот-вот рвота наступит.

— Вот так-то, – качает головой Муравьев, – без сознания, говоришь, без ошибок все слова произносишь, а как только в себя пришел, то мыкаешься и буквы произнести не можешь, не то что слова. Давай, я тебе затылок посмотрю, кровит он у тебя, вроде. Сильно ударился-то? Только не пойму обо что. Или тебя кто-то здесь. Крови на затылке нет, выходит, это труха древесная.

— Да, да, – быстро заговорил Степнов. – Там стал.

— Там? – Виктор идет к тому месту, на которое показал Михаил.

— Так, здесь кругом кустарник. А здесь шиповник, ни одна ветка, ни одна иголка не сломана. Видно, тебе показалось, что здесь кто-то был, ты зацепился за ветку сзади, и тебя потянуло. Тем более нельзя забывать и то, что у тебя вестибулярный аппарат нарушен. И поэтому при падении ты не смог устоять, вывернуться телом, чтоб смягчить свое падение, вот и ударился, потеряв сознание от шока. Кузьма меня заранее об этом предупреждал, а я как-то и значения, Мишенька, этому не придавал. Поворочай головой. Вот так. Теперь руками. Нормально. Ну, раз так, тогда пока посиди здесь, приди в себя. – И всунул Михаилу пол-литровую банку, наполненную темно-синей ягодой. – Голубика, она тебе сейчас нужна. Всю съешь, а я порыбачу еще. – И пошел через кустарник на ту сторону старицы.

«Да уж. Впервые это со мной. Сколько раз в лесу был, ничего такого не происходило, – подняв глаза и наблюдая за удаляющейся фигурой Муравьева, думал Михаил. – А сошелся с этим человеком, так сразу все на меня обрушилось. То йети у той избы какой-то выдуманный появился, то старик-филин с рысью у этой избы, то дед Архип здесь с отцом моим молодым и его родным братом. Удивительно. Может, Витька мне что-то подсыпает в еду? Он же говорит, что когда я без сознания, то говорю без запинки. Хм…»

Во рту сушит, в висках давит все сильнее и сильнее. Упершись спиной и затылком о тонкое деревце, Михаил закрыл глаза. Видно, сильно ударился затылком, что до сих пор головокружение не проходит, да и в животе такая кутерьма, так тянет кишки.

Дед Архип стоит на коленях в самой воде и что-то внимательно рассматривает. В ладони песок.

— А-а-а, вот оно, золотко, – громко шепчет он. – Теперича, Ванька, мы богаты будем. Иди, унуче, пока Семка не увидел, спрячь его. – И положил на ладонь Михаилу камушек.