Книга Последнее слово шамана, страница 159 – Иван Цуприков

— Прощай, – прошептал он Михаилу и двинулся к той женщине, говоря с ней: – Миснэ, Миснэ, а где моя Галюша? Миснэ. Ой, как ты похожа на мою жену. Галя, Галя, неужели это ты? Галюша!

Туман, поднимавшийся изо мха, стал закрывать их своим белесым пологом.

Йипыг-ойка, подняв руки, опустил их, и теперь перед ними стоял не человек, а филин. Он, взмахнув крыльями, с легкостью поднялся с земли и полетел в тайгу, а за ним скрылись белесые тени женщины и Виктора.

Сдавливая сильно застучавшие виски, Михаил громко застонал и упал на тело умершего Муравьева.

Выстрел Свалова не привел его в себя, только его душераздирающий испуганный крик: «Медведь, медведь!»

3

Михаил, не видя, кто гонится за ним и вообще гонится ли, бежал за быстро убегающим в тайгу Сваловым. Степнов старался не отставать от человека, который еще совсем недавно был изможденным от своей страшной болезни, съедающей все его органы изнутри. Но сейчас было просто невозможно поверить в это. Свалов бежал, как молодой парень, наполненный силами и энергией.

Высокорослый и открытый лес стал сменяться мелкими деревьями с большим количеством мелкой поросли ольхи, мох редеет, прячась в траве. Ноги проваливаются в мох и торф, покрытый листочками княженики, брусники. И шаг стал становиться узким, ноги все труднее и труднее вынимаются из него. И наконец Свалов упал в него, давая возможность остановить свой изнурительный бег Михаилу.

Громко дыша, он присел на торчавший из кочки согнутый ствол дерева. Он был, к счастью, толстым и крепким, еловым. Обернувшись назад, Михаил тут же вскочил с него и, ухватив за пояс руками Свалова, потащил его вперед, быстро говоря:

— Мишка, мишка, брось нас, брось. Мишка, мишка, ты погоди, погоди, зачем мы тебе? Зачем?

А болотный мох вязок и всасыват его ноги в себя все глубже и глубже.

— Что ж ты так, мишка, что ж ты… – все громче и громче кричал Степнов, таща на себе тело обмякшего Свалова. – Леша! Леша, хоть ты и сволочь, но ты приди в себя, у меня уже сил нет тащить тебя. Леша!

С трудом обернувшись, Михаил остановился и стал искать гнавшегося еще минуту назад за ним огромного медведя.

— Цок, цек, ци-цик. Зачем он тебе? – услышал слева от себя чей-то тонкий, звонко цыкающий, как у белки, голос Михаил.

— Кто ты? – спросил он и посмотрел в сторону голоса.

На согнутой березке сидела белка. Белка как белка, только по размеру с собаку, и даже большую собаку. И как только гнилой ствол березы ее держит?

— Как человек говоришь, – кряхтя, перекладывая обмякшее тело Свалова на кочку, тихо прошептал Михаил. – Стой! – с удивлением воскликнул Степнов. – Ты же белка?

Белка, хромая на заднюю ногу, слезла на кочку и, опираясь на палку, которую держала в передней лапе, замерла, смотря на Михаила.

— Так болен он. А за нами медведь гнался.

— Зачем его тащишь? Умер он.

— Глупости говорите.

— Цик?

— Он еще жив, просто болен сильно.

— Цок.

— Не цок, а цик, – вздохнул Степнов. – Пусть ответит за смерть моей семьи. Умрет – не с кого будет и спросить.

— Цик.

— Фу-у-у, – присел Михаил около тела Свалова. – Если это вы тот самый шаман, то кланяюсь перед вами и прошу, верните Виктора. Не знаю, как такое могло и произойти, – вытирая с глаз слезы, пытаясь не заплакать, громко икая, прошептал он. – Ему еще жить и жить. И этого, если можно.