Книга Последнее слово шамана, страница 156 – Иван Цуприков

Выстрела, который мог сделать из вертолета Свалов, он вроде бы и не слышал. Хотя они были с Виктором отсюда далеко и слышали что-то вроде шума. Но это так, вроде бы.

Поднявшись, Михаил стал небольшими кругами обходить залитый кровью мох, пытаясь найти хоть какое-то объяснение произошедшему. И делал это не зря, карабин «Вепрь» лежал метрах в пятнадцати от этого места.

— Мишенька, – окликнул Степнова, выходя из леса, Муравьев. – А его не винтами, как ты и догадался, а пулей, разрывной. Прямо в грудь. Вот он, был ранен и кинулся в лес.

— Кто же это? Свалов? – с удивлением посмотрел на Виктора Михаил. – Я карабин нашел.

— «Вепрь – триста восемь, супер», – рассматривая оружие, отметил Муравьев. – Хотел такой же иметь, но он мне не по карману. А теперь есть, – осматриваясь по сторонам, сказал старик. – Но не понимаю, Мишенька, только одного, Свалов на ладан дышит, а продолжает охотиться.

— Может, другого выхода у него и не было, – предположил Михаил. – Едет на свидание с твоим шаманом, а здесь медведь пасется. Ну, вот и стрельнул.

— А он – мастер по этому делу, – кивая головой, вздохнул Муравьев. – Только, Мишенька, все здесь не так было, не так. Ты же видел Свалова, как он изможден. Да и карабин у него другой, импортный, «Блазер», калибр девять и три. Стрелял в медведя кто-то другой. И не только в медведя, а и в их вертолет. Я там дырочку от пули видел. Где карабин лежал? Тут, ага. – Осматриваясь по сторонам, Виктор стал говорить шепотом: – Значит, скоро придет. И, похоже, он не один и добрался сюда или вертолетом, или с каким-то знатоком этих мест.

— Не Кузьма ли? – предположил Михаил.

— Он руки не пачкает. А ушел этот охотничек не к черному болоту и не к реке, а к Серому медведю. Значит, у них там сборище. А что его там может заинтересовать. – Растирая в руке мох, Виктор посмотрел на Михаила. – Шаман. Неужели и дорогу к нему знает? А зачем он ему?

— Вот именно, – согласился Михаил. – Они свое дело сделали, убрали Свалова с его дружками. Жека не с ними, а? – И, прищурившись, посмотрел в глаза Муравьеву.

— Так его, – открыв рот и смотря в глаза Михаилу, старик замялся.

— Мне приснилось, значит, Виктор Егорович?

— Говорить, смотрю, научился, и теперь давишь на меня. А я тебе, Мишенька, не апельсин. Зачем тебе, пришлому, все, что здесь бывает, знать, а? В город вернешься, такое наговоришь, что всю тайгу здесь через месяц ученые да бандиты вытопчут.

— А я, Виктор Егорович, о Жеке спрашиваю, не больше.

— Когда ты спал, прошел он мимо нас. А когда услышал мой разговор с бородачом, они пристрелили друг друга. Похоронил я их в болоте. В торфе они лучше сохранятся, если Кузьма придет и следствие устроит.

— Вот как.

— Вот так, Мишенька.

— Золотко ему с этими было нужно, – указав на карабин, сказал Степнов.

— Догадливый. И Свалова под общую гребенку убрали. Но им тогда, Мишенька, получается, я так и остался нужен. Секретное место о том золотом прииске я знаю. А те, услышав о нем, убрались в иной мир.

— А шаман, Витя, это твоя заманиловка?

— Пусть будет так, – вздохнул Муравьев. – Пусть будет так. Лучше к нему не ходить, а то, боюсь, он тебя ждет.

— Опять сказку сочиняешь? То сначала про Йипыг-ойка – Старика-филина мне сочинял, потом про Мис-нэ – лесную деву, то про унху – лесного духа.