Книга Последнее слово шамана, страница 134 – Иван Цуприков

— Даже так? – Зинченко посмотрел в глаза Виктору. – Значит, жить будем. Дед, если мне с ним, – кивнул подбородком в сторону Михаила, – поможете сейчас, не забуду. Пенсион тебе сделаю какой-нибудь, а ему редактором помогу стать. Мэр меня послушает. Это я тебе говорю, Зинченко! Ну что, договорились?

— А что, из воды сухим не вылезешь, – без лишних раздумий согласился Муравьев.

И Михаил его тут же поддержал, киванием головы.

— Значит, давай, дед, думай. Чем это место страшно-то?

— Черное оно. В него, как заходишь, мурашки по телу бегут. Воздух здесь серый даже в солнечный день. Кругом корни торчат, а их деревья сгнили, лежат под водой, во мху, наступишь на них, нога словно в кисель попала, и такой звук происходит, будто по мясу гнилому идешь. Жуть. Шли слухи, что здесь кладбище ящеров было.

— Фу ты, – передернулся Зина. – Расскажешь такое, что и взаправду в эти сказки поверишь. Мне потом номер этого участка на карте покажешь, нужно взять его в аренду и посмотреть, может, нефть здесь высоко стоит, а может, туризм организуем. Будешь сюда богачей водить, и оставлять. Хм.

— Так, говорят, этот участок мэр района уж давно взял себе.

— Хм, а он-то ему зачем нужен? Леса здесь нет. Оленя разводить собрался, что ли? Все разобрали, все, и зацепиться-то не за что. Но это мы поправим, – широко улыбнулся Зина. – Короче, я вас здесь подожду, идите за Длинным.

Муравьев, вскинув ружье, поправив рюкзак на плече, переставляя ноги вперед, не вынося их из воды и мха, двинулся вперед. Михаил шел так же.

Что-то за спиной громко хрустнуло, и раздался всплеск воды. Похоже, это дерево гнилое упало. Зина тут же их догнал и, чертыхаясь, что не надел сапоги, пошел за Михаилом.

— Дай воды, – попросил он у Виктора.

Тот остановился, снял флягу с рюкзака, но сразу ее не подал Зине. Открыл, сделал глоток сам, а потом, что-то ища в карманах, отвернулся.

— Ты чего, дед? Я ж воды попросил.

— Так обтереть после меня горлышко фляги нужно, чтобы какой-нибудь заразы от старика не прихватил. Сейчас, сейчас.

— Да я не брезгливый, дед. Давай, давай, а то горло сушит, аж невмоготу.

Сделав несколько глотков, Зина скривился и посмотрел на Муравьева.

— Так с ручья она, водица-то, а там и дерево гнилое свой привкус оставляет, мох, торф.

— А-а, – махнул рукой Зина и снова приложился губами к горлышку фляги, подняв ее вверх.

Напившись, обтерев рукавом губы, передал ее Михаилу, чтобы тот передал ее Муравьеву.

Степнов, обтерев горлышко фляги, поднес ее к губам, желая тоже попить воды, но Виктор выбил ее из его рук.

— Ой, извини, рюкзаком задел, – извинился он.

Подняв флягу, он вылил из нее оставшуюся воду.

— Зачем, я же пить хочу, – удивился Михаил.

— Так болото здесь, черное. Кто знает, какая зараза в нем фляга сейчас зачерпнула. Метров через триста в лес выйдем, а там до речки и рукой подать, напьешься.

Глоток воды, которой Михаил успел сделать из фляги, был по вкусу действительно горьковатый. Даже нет, кисловато-горьковатый. Почему-то во фляге Муравьева постоянно такая вода по вкусу. Сплюнув траву, непонятно откуда взявшуюся в воде, Степнов посмотрел на Виктора, сжавшего губы и со злостью смотревшего на него.

— Ч-чего? – спросил он.

— Идти нужно, а то от следа ничего не останется, – хмурясь, прошептал тот.