Книга Последнее слово шамана, страница 130 – Иван Цуприков

Большой палец правой ладони Длинного лег на предохранитель и вот-вот скинет его вниз. В итоге указательный палец сильнее надавит на курок, и произойдет выстрел. А ствол его карабина смотрит Михаилу в живот.

Если он не успеет в момент снятия карабина с предохранителя накинуться на Длинного и задушить его ремнем, то сам будет убит.

Протянул правую руку дальше, перебирая пальцами ремень, а левую ладонь – в другой бок. Сдавив кожу ремня, приготовился к броску. По-другому не спастись.

Большой палец замер на предохранителе и побелел. Михаил, поджав под себя правую ногу, приготовился к прыжку. Успеть бы!

Но ствол карабина стал поворачиваться вправо. Почему? Неужели Длинный догадался, к чему готовится Степнов?

Поднял глаза и невольно удивился. Длинный отвернулся от него, рассматривая что-то сбоку от себя. Что там? Хорошо просматривались очертания стволов деревьев.

«Между ними ничего не видно. Или он готовится к выстрелу в меня? – подумал Михаил и, готовясь к рывку, стал считать про себя. – Девятьсот один, девятьсот два, девятьсот…»

Длинный все же успел, за секунду до броска Михаила вскочил и отпрыгнул в сторону, крича и пытаясь выстрелить в кого-то, прячущегося в лесу.

Выстрел Зины еще больше разозлил Еритова, и тот, заикаясь, продолжал неистово кричать:

— Я в-видел его, в-видел!

— Кто это? – подскочил к Длинному бородач.

Но тот никак не мог угомониться и с дрожью в голосе продолжал истерично кричать. И только сильный шлепок бородача по лицу Длинного привел его в себя. Он, вытаращив глаза, смотрел то на бородача, то на Зину, шепча: «Глух-харь, глух-харь, глух-харь!»

— Что ты говоришь? – присел к нему Зина.

— Г-глух-харь к-к-крас-сный. Он хот-тел меня, он хотел меня…

— Борода, – громко прошептал Зина. – Дай ему спирта, не то я эту гниду убью.

Бородач достал из своего рюкзака пластмассовую флягу и, запрокинув голову Длинного на себя, влил из него в его открытый рот булькающую жидкость.

Длинный, закашлявшись, смотрел своими вытаращенными глазами куда-то вверх.

— Что здесь было? – обратился к Михаилу Зина.

Тот в ответ пожал плечами.

— Ничего не видел?

Степнов снова покачал головой.

— Нам только этого еще не хватало.

— Может, ему ноги связать? – спросил бородач.

— Ты чего, дурак?

— Что, теперь я буду его стеречь?

— Спи, я посмотрю. Потом разбужу. Раньше с ним такое уже было?

— Впервые такое вижу, – ответил Зине бородач.

— Ладно, забыли.

Михаил, пряча ремень от глаз Зины и бородача, нащупал петлю и начал его вдевать в нее.

Зинченко было не до него, он наблюдал за остекленевшими, вылезшими из глазниц очами Длинного. А тот сейчас, действительно, был больше похож на манекен с искривленным в испуге лицом.

Через несколько минут Зинченко оторвал глаза от Еритова и глянул на Михаила.

— Спи, – прошептал он. – Без тебя обойдусь.

Закивав головой, Степнов отполз назад, к лежащему Виктору и, забравшись в свой спальный мешок, затянув до подбородка замок молнии, прикрыл глаза.

Да, то, что сейчас здесь произошло, он никак не мог понять. Неужели и Длинный поддался чарам шамана. Но почему тогда он увидел не белку, как Михаил, а глухаря, еще и красного? Неужели у Длинного крыша поехала? Но что его к этому привело?

«Может, он наркоман? А-а, скорее всего, именно так. Глотнул какую-то гадость. Может, даже сам торгует какими-нибудь искусственными наркотиками, вот и крыша у него поехала. А спиртное, видно, вывело его из ступора. И почему я в этот момент не убежал от них, дурак, – подавляя зевоту, подумал Степнов. – А-а, из-за Виктора не убежал. А он-то почему так тих? Ведь у него тоже была возможность вытащить карабин и расстрелять этих гадов, – снова подавляя зевоту, подумал Михаил. – Хотя убивать – это только в мечте можно…»