Книга Последнее слово шамана, страница 129 – Иван Цуприков

Длинный, словно почувствовав опасность, перестал храпеть. А Михаил, превратившись в слух, ждал, что произойдет дальше.

Шорох, раздавшийся справа, говорил о том, что животное приближается к Длинному и Муравьеву. Михаил стал наводить в ту же сторону и ствол карабина. То, что произошло через секунду, Степнов так и не понял. Длинный, вскочив, вскрикнул от боли. Михаил, в то же мгновение испугавшись, откинул от себя в сторону бородача карабин и, ухватив рукой ткань спального мешка, лег и натянул ее на себя.

— Сволочи, кто это? – орал Длинный, всполошив всех.

Но, что произошло с ним, он так толком и не смог объяснить. Когда разожгли костер, осмотрели его. Длинный был цел, и было непонятно, то ли приснилось ему, что кто-то больно ударил его по ноге, то ли это было действительно так. Но то, что это не было дело рук Виктора с Михаилом, объяснить ему тоже было невозможно, поэтому он орал на них, хватая каждого за грудки и что есть силы тряс. И если бы не бородач, то неизвестно, чем его нападки на Степнова с Муравьевым могли бы закончиться. А спасли их пропавшие от костра перья глухаря с его головой и шеей, вместе с крыльями, лапами и кишками.

— Это могла сделать только росомаха, – обтирая разбитую до крови губу, прошептал Муравьев. – Если бы это был медведь, он бы не дал нам и вякнуть здесь.

— Что? – не веря своим ушам, схватив Виктора за ворот, вскрикнул Длинный.

— Слава, – остановил его Зина. – Ты смелый?

— Не понял? – обернувшись к Зинченко, спросил Длинный.

— Тогда иди и принеси нам ее шкуру. Что ты на старика набросился, а? Ты мне уже начинаешь надоедать.

— Что? – приподнялся Длинный.

— Я больше повторять не буду. Сядь! – приказал Зина, передернув затвор своего карабина. – Сядь, а не то я за себя не отвечаю. Быстро!

Раздавшийся выстрел был настолько неожиданным, что Михаил вздрогнул. А Длинный стал медленно оседать на землю.

Нет, он не был ни убит, ни ранен. Он сел у костра и не отрывал своего взгляда от Зины.

— Дежурь, – сказал тот. – Понял?

— Что? – снова попытался не подчиниться Длинный.

— Михаил! – Зина окликнул Степнова. – Возьми мой карабин и дежурь вместо него.

— Нет! – тут же лязгнул зубами Длинный. – Ты чего, сдурел? Он будет мне сказки рассказывать про Шахерезаду! – с ухмылкой посмотрел на Степнова Еритов. – «Тысячу и одну ночь». А если мне станет скучно, я тебе выбью зубы, писака! Ну!

Михаил, молча, смотрел на Длинного.

— Ты не понял моего приказа, маляка-писака? – Длинный стал приподниматься.

— Я сейчас нажму на курок. – Слова Зины были тихими, но Длинный их хорошо расслышал, понимая, что они сказаны именно ему, а не журналисту.

— Потом поговорим, – сплюнул Еритов, – потом. – И показал пальцем, где сидеть Михаилу.

Степнов подчинился.

2

Ствол карабина, лежавшего на бедрах Длинного, был повернут в сторону Степнова. Возмущало его щелканье пальца по курку. Чем это может закончиться, Михаил понимал – выстрелом. Но сдерживался, посматривая по бликам пламени костра на уснувшего бородача и Зину.

Нащупав ремень на штанах, потихонечку вытащил его из петель и, растянув его в длину, стал боковым зрением следить за поведением Длинного. Поведение таких людей ему было хорошо известно. Психи, они подчиняются своим эмоциям, а не командирам, зная, что их поступок всегда сойдет им с рук.