Книга Гром-девица: попробуй не влюбиться. Цикл «Бесконечная гора», страница 43 – Сара Элай

— Чего тебе?

— Помоги! Мне нужны твои руки. – Он помахал мне ладонью, приглашая подойти. – Я тут придумал кое-что. Мне нужно усовершенствовать ловчий арбалет. Он подходил под людей и зверей, но увидев, что он бесполезен на драконе, я понял, что надо его улучшить.

Я подошла и села рядом. Перед ним на плоском камне лежали три небольших рунных камня – плоских, отполированных, с вырезанными на них знаками. Рядом валялись мотки тонкой, но прочной веревки, крючки и какой-то металлический стержень.

— Вот эти камни, – объяснил он, – нужно держать вместе, пока я привязываю к ним сеть. У них руны активации, они должны соприкасаться, иначе заряд уйдет раньше времени. А у меня только две руки. Одной я держу камни, второй вяжу узлы, а третьей… третьей у меня нет.

— И поэтому тебе нужна я.

— Именно! Ты гениальна, Береника. Я всегда это говорил.

— Ты говорил, что «у меня идеальные суставы как рычаги и мускулы чтобы держать баланс».

— Ну и это тоже! – Он широко улыбнулся.

Я взяла камни. Они были теплыми на ощупь – руны слабо пульсировали, значит, заряжены. Я свела их вместе, как велел Мейрой, и он принялся за работу. Его пальцы двигались быстро и ловко: он обматывал камни веревкой, завязывал хитрые узлы, крепил крючки.

Некоторое время мы работали молча. Я держала камни, он вязал. Солнце припекало, ветер шелестел травой. Было почти мирно.

— Знаешь, – сказал вдруг Мейрой, не поднимая головы, – я тут вспомнил кое-что. Из детства. Как мы с соседскими мальчишками сделали катапульту. Маленькую, для камней. Мы целились в бочку за кузницей. А я рассчитал угол неправильно, и камень полетел в окно старосты. Он как раз пил чай. Стекло вдребезги, чай на бороду, визгу было на всю улицу.

— И что? – спросила я.

— Отец меня выпорол. Но перед этим он сказал: «Если уж делаешь катапульту, рассчитывай траекторию как следует, а не на глазок». И я потом три дня пересчитывал. Оказалось, я ошибся всего на полградуса.

— А я думала, это Зигги на нашей улице был самым большим хулиганом. Оказывается, это ты…

Мейрой жутко засмущался.

— Ну да. Но кроме того случая я редко выходил. – Он затянул последний узел. – И учился дома.

— Вот-вот, я тебя почти не помню. Даже не узнала в гарнизоне.

— А у тебя? Какие шалости были в детстве? – Спросил он. Ох, это он зря, у него времени не хватит меня слушать.

Я с увлечением начала рассказывать про хулиганов, про Хрома и его штаны.

— Хром – это, который Иду задирал?

— Ну да. Он после этого неделю меня за три улицы обходил. А его дружки до сих пор при виде меня хватаются за ремни.

Мейрой засмеялся – тихо, но искренне.

— Я бы тоже хватался. Ты внушительная.

— Я знаю.

Он закончил с узлами и откинулся назад, любуясь своей работой. Потом посмотрел на меня. Его глаза за стеклами очков стали серьезными.

— Знаешь, Береника, – сказал он тихо, – я тут подумал. Если бы те мальчишки в детстве не дразнили тебя, не обзывали Гром-бабой, не пытались задирать… твое доверие было бы легче завоевать.

Я моргнула.

— Ты это о чем?

— О том, что ты все время настороже. Ты привыкла, что от людей можно ждать подвоха. Что тебя не примут такой, какая ты есть. Что нужно защищаться. Драться. Доказывать. – Он помолчал. – А если бы тебя с детства любили и принимали – ты была бы другой. Может, не такой сильной. Но, может, более счастливой.