Книга Сердце стаи, страница 29 – Мариана Запата

— Я сяду с ними сзади, если хочешь поехать впереди на пассажирском, – предложила я Сиенне, и она кивнула.

Мне потребовалась всего секунда на то, чтобы залезть в пикап и закрыть за собой дверцу. Данкан уселся ко мне на колени и лизнул мне щеку.

— Привет, Пончик.

Его «да» было тихим и ласковым. Его способ сказать «привет». Мы оба все еще осваивали этот его дар. Голос Данкана был далеко не таким отчетливым и сильным, как у его матери, и мне было любопытно, каким он станет, когда он повзрослеет.

— Это у него на хвосте огонь? – прошептал Шайло.

Паскаль перегнулся к нам и разинул рот.

— А почему у него глаза красные?

— Потому же, почему у тебя золотистые. Передались по наследству от кого-то из семьи, – ответила я ему.

Мальчик на миг задумался об этом.

— Он пахнет так же, как и ты, но по-другому, – заявил волчонок Паскаль. – Ты не его мама.

Данкан лизнул мою щеку, словно выразив протест против этого заявления. Мы оба правда чувствовали, что я была его мамой, хотя я никогда не произносила этого слова вслух.

— Он вышел не из моего тела, но он мой детеныш, – мягко попыталась я объяснить.

— Он не был у тебя в животе?

— Нет.

— Он был в животе у своего папы? Потому что моя мама говорила, что ей очень жаль, что мой отец не способен вынашивать детей, а папа сказал, что на это способны морские коньки. И что, возможно, могут и другие животные, но не волки, – внезапно продолжил мальчик и выжидающе посмотрел на меня.

Неужели он и правда ожидал, что я отвечу на это?

Мэтти вывез нас обратно на дорогу, и Сиенна полностью развернулась на своем сиденье к нам. Она свела указательный и большой пальцы вместе и провела ими по губам. Чертова трусиха.

— Я… я не думаю, что папа выносил его в своем животе. Я почти уверена, что это сделала его биологическая мама.

— Что такое биологическая?

По пути к машине этот ребенок не сказал Мэтти и слова, а теперь из него посыпался целый миллион вопросов.

Я не обладала необходимыми знаниями, чтобы вести эту беседу. Данкан был единственным ребенком, с которым я провела значительный отрезок времени с тех пор, как стала взрослой, и он не спорил со мной и не задавал вопросов. Он мог с легкостью вывести меня из себя, но это другое. Он был ангелочком на четырех лапах, и мне достаточно просто взглянуть на него, увидеть его большие милые глаза, чтобы убедиться в том, что это правда. Он был одним из тех щенков, которые выглядели улыбающимися.

Но, похоже, никто больше не желал отвечать на вопрос мальчика, так что я решила сделать это сама.

— Э… – начала я, поерзав. – Это значит…

С переднего сиденья послышался кашель, которым, судя по звукам, был замаскирован смех.

Похоже, что на поддержку Мэтти или Сиенны в этом вопросе можно было не рассчитывать.

Я откашлялась.

— Когда рождается ребенок, часть он перенимает от мамы, а часть от папы. Например, у тебя могут быть глаза папы, но при этом ты забавный, как мама. Потому что большинство существ не способны рожать детей, не делясь с другими частью своего… тела?

Паскаль нахмурился и посмотрел на меня так, будто я несла какую-то чушь, что, по правде говоря, так и было, но как еще объяснить биологию и клетки тому, кто выглядел лет на семь? Я уж точно не знала. Я не знала бы, как объяснить ему про пестики-тычинки при помощи аналогии с пестиками и тычинками. Я не понимала эти понятия, когда мне было тринадцать, и все еще не понимала их сейчас, когда мне было за тридцать.