Книга Сердце стаи, страница 207 – Мариана Запата

— Мы не дремлем, – ответил один из гномов. Они все выглядели на одно лицо, поэтому я не знала, был ли он одним из тех, с которыми я говорила раньше.

— Мы предпочитаем трудиться в свете луны, – пояснил один из них.

— Ой, ну хорошо. – Я все еще чувствовала себя виноватой за то, что поддалась порыву. – Спасибо, что пришли. Простите, но сегодня у меня нет подношения.

Гномы уставились на меня.

Полагаю, я прощена?

— Я позвала вас, потому что хочу узнать… вы, случайно, ничего не слышали? Несколько минут назад? – спросила я, чувствуя себя чуть-чуть – или даже сильно – глупо. Они же буквально только что сообщили, что не спали. Генри сказал, что тоже слышал голос, но во сне.

— Что ты ожидаешь услышать от нас? – поинтересовался один из них.

— Мне показалось, что я услышала, как мужчина звал дитя.

— В твоем сне?

Я кивнула.

Оба гнома одновременно кивнули.

— Твой родственник, мы полагаем.

Мой родственник?

Мой зад без моего ведома плюхнулся на землю в сосновые иголки, словно какое-то воображаемое существо выбило из-под меня ноги.

— Вы… считаете, что это был кто-то из моей семьи? Почему? – прохрипела я.

Гномы обменялись таким же взглядом, каким обменивались мы с Сиенной, когда изо рта Мэтти вылетала какая-то нелепица и мы пытались решить, кто из нас промоет ему мозги.

— Кто еще может странствовать во снах?

Из всего, что случалось в моей жизни, это самое сюрреалистичное. Притом что у меня был щенок с красными глазами и пламенем на хвосте. А еще я отправила нескольких человек в больницу.

— Ты ответила? – спросил один из них.

Я прищурилась.

— Нет… я подумала…

Правда заключалась в том, что я не знала, что и думать, когда они намекнули на то, что у меня были родственники – родители, которые могли общаться во сне.

Как такое возможно?

— Думаете, это мог быть мой… отец? – пропищала я, раз уж он был тем членом моей семьи, на котором они так сосредоточили свое внимание.

Они без промедления согласились:

— Мог быть и он.

У меня закружилась голова.

— Может, и кто-то другой из твоей родни, – предположили они.

Это не помогло.

— На твоем месте я бы ответил, – заявил один из них. – Древние не любят, когда их игнорируют.

Они все-таки сказали это. Древние. Впервые за несколько недель мои руки начало покалывать.

Они могли быть правы? Это мог быть мой кровный родственник? Но что-то не складывалось. Невозможно. Не сейчас, с учетом того, что мне за тридцать и я никогда не слышала ничего от тех, с кем была одной крови. Но…

— Я хочу убедиться, что все правильно понимаю и это не галлюцинации. Вы говорите, что тот, кто зовет дитя… Это дитя – я?

— Да, – синхронно ответили гномы.

— Но Генри, мой друг, волк, сказал, что тоже слышал его.

Они переглянулись, прежде чем их маленькие глаза остановились на мне.

— Да.

Это казалось невозможным. Сложив ладони, я подложила их под подбородок и прошептала:

— Друзья мои… можно вас так называть?

— Можно, – согласились гномы.

— Я не знаю, что значит то, что вы говорите, – призналась я. – Меня бросили еще младенцем. Тот, кто оставил меня, не удосужился даже одеть меня. Я крайне сомневаюсь, что тот, кто это сделал, кто более тридцати лет не имел ко мне никакого отношения, вдруг заинтересовался бы мной сейчас.

Я вытерла лицо, не задумываясь об этом, не осознавая, что в какой-то момент из моих глаз потекли слезы. В основном от гнева. Может, чуть от досады.