Книга Сердце стаи, страница 209 – Мариана Запата

Я не собиралась говорить ему, рассказывать ему, но, по всей видимости, часть моего сознания решила, что было бы отличной идеей не пошутить или произнести с легкостью, а просто выпалить:

— Не знаю, как ты это делаешь, Пушок, но с тобой я чувствую себя в безопасности. – Я обняла его еще сильнее. – Я знаю, что ты не станешь вырывать позвоночники ради меня, но мне все равно приятно. – Я чуть сдвинула щеку, почувствовав, как кудрявые волоски на его груди скользнули по моему лицу. – Спасибо за это.

Я почувствовала, как будто в ответ он еще больше обвил меня, хотя, возможно, это разыгралось мое воображение или я просто приняла желаемое за действительное. Спустя какое-то время, после того как он игнорировал мое замечание достаточно долго – что не вызвало у меня проблем, ведь что он мог сказать на это? «Всегда пожалуйста?» – он спросил:

— Что случилось? Гномы что-то сделали?

Вероятно, хорошо, что он оставил мои слова без ответа, ведь я все равно не стала бы брать их назад. С ним я действительно чувствовала себя в безопасности, и я была еще сильнее прежнего признательна Мэтти за то, что он привел этого мужчину с его умением оберегать мою жизнь. Особенно сейчас, когда я нуждалась в этом больше всего. Когда я нуждалась в этом больше, чем когда-либо, потому что жизнь больше не вращалась вокруг меня.

— Они ничего не сделали, – ответила я. – Просто сбили меня с толку.

— И все?

Он знал, что дело не только в этом. Он, должно быть, учуял мои эмоции.

— И расстроили, – призналась я.

Его рука ласково погладила меня по взлохмаченным после сна волосам.

— Как расстроили?

Мне было нечем гордиться, когда я, дрожа, вдохнула через нос. Ничего не случилось. Я никогда не была той, кто излишне фокусировался на «если» и «может». Но вот я вцепилась в Генри так, будто кто-то на самом деле пнул меня, пока я лежала на земле.

— Когда ты ушел, я подумала, может, они слышали что-то, поэтому позвала их, и они пришли. Я увидела их в коре того дерева.

Его грудные мышцы были твердыми, и я старалась не впечатляться ими.

— Какой коре?

— Я покажу тебе. Не знаю, как они сделали это.

— Что они сказали?

— Они не спали, но они не слышали «дитя», хотя, как только я упомянула об этом, о том, как это произошло во сне, они сказали, что это, должно быть, был мой отец или кто-то из родственников, – пересказала я ему.

— Твоя родня? – В его тоне послышался запоздалый интерес. Хотя, может, это была усталость.

— Так они сказали, а потом заявили, что дитя, которое звал голос во сне, – это я. А я ответила, что в этом нет смысла, ведь мои биологические родители, кем бы они ни были, с самого начала не хотели меня…

Он зарычал.

Я смутно помнила, как мой папа – оборотень – рычал, обнимая меня после того, как что-нибудь расстраивало меня. Ему тоже не нравилось, когда я грустила. Но прошло много-премного времени с тех пор, как я испытывала это на себе.

Это потрясающе. Немного похоже на бензопилу, но потрясающе.

Я прижалась щекой к Генри еще сильнее.

— Глупо расстраиваться из-за тех, кто никогда не желал узнать меня и вообще плевать хотел на то, что случилось со мной, особенно после того, как я оказалась в семье, которой не все равно, и все же… – Я пожала плечами и крепче сжала пальцы на его талии. – Если это кто-то из моих родственников, зачем им делать это? Может ли это быть мой отец? Есть ли у меня братья или сестры? И почему сейчас? И как, Генри? В наших снах?