Книга Сердце стаи, страница 174 – Мариана Запата

Что касалось детей других волшебных существ, которые могли сойти за людей, их было не так уж много. Большинство историй о детях-полубогах, найденных мною в мифологии, не заканчивались счастливо. Насколько мне известно, в них ничего не менялось. Возможно, некоторые, в зависимости от того, кем являлись их родители, даже не подозревали, что отличались чем-то от других людей.

Потом это случилось.

Мои родители ворвались ко мне в комнату посреди ночи, когда на небе светила яркая полная луна, потому что учуяли в доме кого-то иного. Того, кого там не должно было быть. Кто там ни разу не был.

Не знаю, кто из нас был более потрясен, выяснив, что единственным человеком, который изменился, была я.

Вот я не сплю, как обычно. Потом засыпаю, а когда просыпаюсь, в моем теле возникает чувство, которого раньше там не было. Оно ощущалось как очень спокойная бабочка в моем животе.

С тех пор оно меня не покидало. Мне стало проще не обращать на него внимания и, пожалуй, жить с ним… насколько это было возможно. Когда мы узнали, что значила моя магия, мне пришлось очень быстро смириться с тем, что, притворяясь, будто ее нет, мне все равно следовало постоянно держать ее под контролем.

К счастью для меня, характер мой не был вспыльчивым: разозлившись, я могла максимум наговорить кучу гадостей. Я никогда по-настоящему не желала никому зла и определенно была скорее любовницей, чем воительницей.

По крайней мере до тех пор, пока в опасности не оказывался тот, кого я любила. Тогда, даже не имей я того, что было во мне, я нашла бы способ растерзать врага.

— Я не спрашиваю о том, что значит твоя магия. Я только хочу знать, как хорошо ты можешь контролировать ее, – пояснил он, вероятно видя по моему лицу, что я была на грани паники. – Ты говорила, что аспект с плодородием тебе неподвластен. Но это не все, так?

Я замешкалась, но потом покачала головой.

Тот факт, что он не спрашивал меня о моих предках, говорил о том, что у него, вероятно, тоже имелись смутные догадки. А может, он считал, что я была как чихуахуа: не самой большой или самой злобной, но это не остановило бы меня от того, чтобы вцепиться в лодыжки или во все, до чего я смогла бы дотянуться.

Однако, судя по его виду, Генри не беспокоился.

Зато я – да. Потому что мне не хотелось говорить об этом, а он, наверное, прекрасно представлял, что во мне было нечто такое, что отличало меня от большинства других волшебных людей. Я могла сколько угодно просить всех здесь не волноваться, но он с самого начала ясно дал мне понять, что защищал жителей ранчо.

Он хотел знать, могла ли я укусить так же сильно, как лаять, или я просто блефовала. И что же я должна была ответить?

Я же не могла солгать.

Поэтому я переступила с ноги на ногу и пожала плечами.

— Все сложнее, чем просто способность контролировать магию. Как, например, тебе достаточно всего лишь подумать о том, что ты хочешь стать волком, и это происходит. Так? Как потом, когда тебе хочется стать этой версией Генри, ты возвращаешься к ней, и твоя одежда уже на тебе. Мое тело не меняется. Я не контролирую плодородие. – Это напомнило мне о словах гномов. Мы могли еще вернуться к этому. – Остальные же части того, кем я являюсь? Я чувствую их во мне и решаю, выпускать ли их… позволять ли себе ощущать покалывание в руках или нет. – В этом был смысл?