Книга Сердце стаи, страница 175 – Мариана Запата

Я не была в этом уверена. Совсем не была, и он подтвердил это, тихо пробормотав:

— Покалывание в руках?

Я кивнула.

Ему хотелось спросить. Ему очень сильно хотелось узнать, но я еще не была готова рассказать ему. Мы двигались в правильном направлении к тому, чтобы быть друзьями, и я была уверена, что нравлюсь ему. Мы провели слишком много времени вместе, чтобы считать иначе.

Он нравился мне. Я не собиралась отрицать этого. Но всех этих чувств недостаточно, чтобы поделиться с ним одной маленькой правдой, которая могла изменить все, – о той, другой, активной стороне моего «дара», которым я была наделена.

Генри с внимательным взглядом потер рукой заднюю часть своей шеи.

— Большинство людей не любит Доминика. У него вспыльчивый характер, и он привык добиваться того, что хочет, говоря гадости. Половина жителей ранчо избегает его. И вот ты даешь ему отпор, словно понимая, что бояться тебе нечего.

Улыбка, которой я наградила его, была чертовски неубедительной, и он понимал это.

Его ноздри раздулись, и он пристально глядел на меня так долго, что я была уверена: он вот-вот начнет выговаривать мне о том, почему он заслуживал узнать, что же я скрывала. Но он этого не сделал.

— Здесь ты не обязана ничего доказывать, Нина, кто бы что ни говорил. – Его челюсть напряглась, а потом, понизив голос, он сказал: – Агнес рассказывала тебе что-нибудь о своих родителях?

— Ни слова. – Я потянула ворот своей оранжевой футболки с надписью «ОРЕГОН» печатными буквами. – Я думала об этом, но не поднимала эту тему в разговоре. Мы все еще работаем над нашими отношениями.

— Мне следовало предупредить тебя.

Предупредить меня?

— Дом – отец Агнес. – Судя по тону Генри, ему стоило немалых усилий, чтобы признать это. – Все сложно.

— Ну теперь понятно, откуда светлые волосы, но…

Его челюсть каким-то образом напряглась еще сильнее.

— Он и мать Агнес не были в отношениях, когда она забеременела от него. Ее мать была юной и не могла воспитывать ее. Она отдала ее Доминику, а он… – Генри поднял ладонь, провел ею по рту, после чего по шее. – Теперь она наша, – заключил он.

— Он отказался от нее? – прошептала я.

— Мы заставили его подписать отказ от прав на нее.

Я подошла на шаг ближе к Генри и еще сильнее понизила голос:

— Она знает?

— Знает. Она чует это по запаху, – объяснил он. – Мы никогда не скрывали этого от нее.

— Поверить не могу, что эта сволочь – отец, – сказала я, хотя… отчасти и могла.

Пожалуй, вот откуда она унаследовала свой характер. Но как только эта мысль мелькнула в моей голове, я сразу же поняла, что причины ее отношения крылись глубже. Может, даже дело в генах, но я не сомневалась, что таким образом она просто реагировала на ситуацию. Наверное.

Каково ей видеть своего отца рядом, зная, что он предпочел, чтобы она жила в клубе, а не с ним?

Только я подумала о том, что не могу презирать этого козла еще сильнее, как поняла, что ошибалась.

Теперь настала моя очередь скрипеть зубами.

— Они не проводят времени вместе? Никогда?

— Не считая бега со стаей и двух встреч в год, на которые ему пришлось согласиться – при условии, что она захочет этого, – нет. – Генри снова перехватил эстафетную палочку в сжимании челюстей. – Единственная причина, по которой он участвует в пробежке, – это потому, что он состоит в охране ранчо и это входит в его обязанности.