Книга Хозяйка гиблого поместья драконов, страница 7 – Лилия Тимолаева

Сейчас ей достался второй.

— Так, — произнесла она уже твёрже. — Если ты дом, а не чья-то дурная шутка, то слушай внимательно. Я здесь не потому, что мечтала о северных развалинах и разговорах с полом. Меня сюда привезли. Но раз уж привезли и раз уж ты сам назвал меня хозяйкой, начнём с простого: хозяйку в собственном доме не запирают.

Где-то высоко под потолком снова звякнула цепь.

Лада подняла голову.

Холл постепенно проступал из темноты. Потолок терялся вверху, где тяжёлые балки пересекались, как рёбра огромного зверя. По стенам висели потемневшие от времени гобелены; на одном из них ещё угадывался силуэт чёрной башни, на другом — крылья, распахнутые над заснеженным лесом. Между гобеленами темнели пустые рамы. В них не было портретов, только бледные прямоугольники на обоях, словно лица прежних хозяев вырезали и унесли прочь.

Широкая лестница поднималась на второй этаж двумя рукавами. Перила были покрыты пылью, но не разрушены. На нижней ступени лежала сухая ветка, хотя ни одного дерева внутри быть не могло. Справа открывался проход в длинный коридор, слева — арка, за которой угадывался зал с холодным камином. В глубине холла стояли несколько сундуков, один перевёрнутый стул и старый канделябр без свечей.

Лада сделала шаг.

Дом отозвался едва слышным вздохом. Не угрожающим, нет. Скорее настороженным. Будто он тоже не знал, что делать с женщиной, которая не закричала, не упала, не принялась колотить в дверь, а начала рассматривать обстановку.

Снаружи снова донёсся удар, на этот раз сильнее. Потом голос Штайна, искажённый стеной:

— Госпожа Вейрхольд! Откройте немедленно!

Лада обернулась к двери.

— С удовольствием, — сказала она. — Как?

Дверь молчала.

— Вот и я о том же.

В этой нелепой фразе вдруг оказалось столько обычной, почти бытовой раздражённости, что Лада сама едва не рассмеялась. Но смех застрял где-то в груди. Она не дома. Не в своей квартире. Не в своём мире. Перед ней мрачный холл проклятого поместья, за спиной — запертая дверь, в кармане — документы на имущество, которое все считали наказанием, а под ногами — знак дракона, только что вспыхнувший от её появления.

Смех подождёт.

Сначала — осмотр.

Она подобрала край мокрой юбки и направилась к ближайшему канделябру. В нём оставались огарки — кривые, сероватые, покрытые пылью. Лада осторожно коснулась одного пальцем. Сухой. Значит, можно зажечь, если найдётся огонь. В карете у Штайна наверняка были фонари, у охранников — дорожные огни, но всё это осталось снаружи, за дверью, которая решила, что хозяйке полезно познакомиться с домом в темноте.

— Отличное гостеприимство, — пробормотала Лада.

В ответ где-то слева тихонько щёлкнуло.

Она резко повернулась.

За аркой, в зале с камином, вспыхнул крохотный огонёк. Не пламя в очаге, не свеча, а узкая золотая точка на стене, похожая на светлячка. Потом вторая. Третья. Они загорались одна за другой вдоль коридора, не освещая всего пространства, но обозначая путь.

Лада смотрела на них, не двигаясь.

— Ты предлагаешь мне идти туда?

Огоньки дрогнули.

Она могла бы остаться у двери и ждать, пока снаружи придумают, как её вытащить. Могла бы забиться в угол и до утра убеждать себя, что всё это сон. Могла бы закричать, потребовать, чтобы дом немедленно объяснил правила, если уж он такой разговорчивый.