Книга Хозяйка гиблого поместья драконов, страница 32 – Лилия Тимолаева

Не потребовал. Не приказал. Просто произнёс это слово так, словно оно было старой раной.

Лада положила камень на стол, но ладонь не убрала.

— Объясните.

— Не здесь.

— Здесь дети, которые из-за него чуть не остались в саду. Здесь люди, которые всё знали и молчали. Здесь дом, который решил признать меня хозяйкой, не дав инструкции. Так что хотя бы коротко.

Севар посмотрел на неё.

Сейчас, в свете очага, он казался ещё более измученным. Золотые глаза слишком яркие на бледном лице, тёмные волосы влажными прядями у висков, тень у рта. В нём была сила, но сила не свободная, а запертая, как огонь за камнем.

— Сердце оранжереи держало границу между домом и мёртвым садом, — сказал он. — Пока оно на месте, сад не мог звать детей за стекло.

— Тогда почему оно оказалось у Тави?

Молчание.

Тави прижался к Ниссе сильнее.

Риса выступила вперёд.

— Он нашёл его три ночи назад. В фонтане уже была трещина, а камень лежал на земле. Мы думали, если заберём, сад перестанет петь.

— И перестал? — спросила Лада.

Савина горько усмехнулась.

— Стал тише. До сегодняшнего вечера.

Севар закрыл глаза.

— Фонтан треснул, значит, граница ослабла.

— Почему?

— Потому что дом признал новую хозяйку.

Лада медленно убрала руку с камня.

— То есть я приехала — и стало хуже?

— Вы приехали — и всё, что спало, начало просыпаться. Дом. Сад. Долг. Те, кто следит за Эйрен-Гардом.

Дети молчали. Брам стоял у двери, не снимая руки с ножа. Хенна смотрела в огонь.

Лада вдруг почувствовала, насколько все устали. Не только она. Все. Дом, дети, старики, Севар, даже этот странный камень на столе. Слишком много лет здесь всё держалось на молчании, страхе и привычке не трогать больные места. А теперь она пришла — чужая, невозможная, с другим именем внутри — и случайно сдвинула сразу несколько запертых засовов.

Но если уж сдвинула, закрывать глаза поздно.

— Значит, утром вернём сердце на место, — сказала она.

Севар резко открыл глаза.

— Нельзя.

— Почему?

— Потому что утром сюда приедет наместник.

Кухня будто стала холоднее.

Даже дети, которые не понимали всех взрослых слов, почувствовали перемену. Риса крепче сжала палку. Савина подняла подбородок. Нисса схватила Тави за руку.

— Драконий? — спросила Лада.

— Других на севере не бывает, — глухо ответил Брам.

Севар медленно кивнул.

— Лорд Тарвен Аркт. Наместник Северных земель. Он подписал передачу Эйрен-Гарда Вейрхольдам.

— То есть он сам отправил меня сюда.

— Да.

— И теперь приедет зачем?

Севар посмотрел на камень.

— Если сердце оранжереи сдвинулось, всплеск силы уже ушёл по северной линии. Он почувствует. А когда поймёт, что дом проснулся и признал хозяйку, сделает то, что давно собирался.

Хенна тихо сказала:

— Снесёт Эйрен-Гард.

Ночь после этого не закончилась.

Она растянулась, стала тяжёлой и вязкой. Детей рассадили у огня, дали воду, лепёшки, яблоки. Сначала они ели молча, настороженно, как маленькие зверьки, готовые в любой миг отскочить от стола. Потом Тави положил голову Ниссе на плечо и задремал, всё ещё сжимая край её рукава. Девочка с куклой устроилась ближе к очагу. Риса не села до тех пор, пока Савина коротко не велела ей перестать строить из себя стену. Брам ушёл проверить двери и вернулся с мокрыми плечами, но без новых страшных новостей. Хенна молча принесла из кладовой одеяла, старые, пахнущие сундуком и сухой пылью, но тёплые.