Книга Зов первой Звезды, страница 82 – Ирина Серебрянская

* * *

День подписания был солнечным и тихим. За тем же столом, под пристальными взглядами старейшин и представителей РЭБА, Ася и Марк (как законные представители вновь созданного юридического лица «Научно-исследовательская и этнографическая резервация «Волчий Кряж») поставили свои подписи под толстой папкой документов. Звук скрепляющей печати прозвучал громче любого выстрела.

Варламов протянул Марку первый официальный документ — свидетельство о регистрации. Марк взял его. Лист бумаги казался невесомым и невероятно тяжёлым одновременно.

— Поздравляю, — сказал профессор. — Вы теперь… легальны. Первая группа наших специалистов прибудет через месяц для установки лабораторного модуля.

— С соблюдением всех оговорённых протоколов, — напомнила Ася, и её голос дрогнул от усталости.

— Безусловно, — кивнул Варламов. В его взгляде к Асе читалось странная смесь профессиональной гордости и старой, невысказанной жалости. Он видел, чего ей это стоило.

Позже, когда чужаки уехали, а стая разошлась, Ася осталась одна на крыльце своего — нет, их — дома. Документы лежали на столе внутри. Доказательство. Победа. Почему же внутри была такая ледяная пустота? Живот тянул, спина ныла, а в голове крутился один вопрос: а что, если Вешняк прав? Что если она, в своём стремлении дать им безопасность, подписала смертный приговор их дикой, свободной душе? Она представляла своего ребёнка — не этого, а того, будущего, взрослого — в костюме, с паспортом, но с пустотой в глазах, где не светится золото зверя. От этой мысли стало физически плохо.

Она не услышала, как он вышел. Просто почувствовала его тепло за спиной, а потом его руки, осторожно легшие ей на плечи.

— Не можешь уснуть? — его голос был глухим от ночной тишины.

— Боюсь уснуть, — призналась она шёпотом. — Боюсь, что приснится, будто я всех вас… приручила. Превратила в послушных, безопасных зверей в зоопарке.

Марк развернул её к себе. В лунном свете его лицо было серьёзным. Он не стал говорить, что всё будет хорошо. Он взял её руку, ту самую, что только что держала ручку, и твёрдо прижал её ладонью к своей груди, прямо к тому месту, где под кожей билось сердце, а под рёбрами жила его вторая сущность.

— Ты чувствуешь? — спросил он тихо.

Она чувствовала. Под ладонью — мощный, ровный удар. А потом… что-то ещё. Глубокую, спокойную, неистребимую вибрацию силы. Не ярости. Присутствия. Зверь. Здесь. Он не ушёл.

— Он просто научился не бояться загорающихся вдалеке огней, — продолжил Марк, его глаза, казалось, светились в темноте своим собственным, мягким светом. — Потому что его дом теперь охраняет не только лес и его когти. Его охраняет ещё и слово. Слово, которое дала его Луна. Ты не лишаешь наших детей силы, Ася. Ты… даёшь им выбор. Какого не было ни у меня, ни у тебя. Я родился только зверем. Ты родилась только человеком. А они… — его свободная рука легла поверх её руки на её животе, — они будут и тем, и другим. И будут решать сами. Жить в лесу с нами. Или идти в мир с этими бумагами. Или найти что-то третье. То, что мы с тобой даже представить не можем. Потому что у них будет ОБА мира. А не один, отрезанный от другого страхом.

Его слова падали, как тёплые камни в ледяной пруд её сомнений. Она смотрела на него, и вдруг видела не просто своего мужчину, своего волка. Она видела отца. Отца, который думает не о том, как защитить детёныша в логове, а о том, как подготовить его к целому миру — и к лесу, и к людям.