Книга Зов первой Звезды, страница 84 – Ирина Серебрянская

— Нужно ехать в город. Сейчас, — сказал Марк, голос его был хриплым от сдавленной паники. Он уже видел, как её увозят по той дороге, с которой она могла не вернуться, или вернуться с пустыми руками и разбитым сердцем, окружённая чужими, изучающими взглядами.

— Нет, — Ася схватила его за запястье, её пальцы были ледяными, но хватка — железной. Пот струился по её вискам от новой схватки. — Никто… не должен знать. Они… не выживут там, если узнают, что они… другие. Доверься мне. Как тогда. Только я, ты и Света.

Он посмотрел в её глаза, полные невыносимой боли и такой же невыносимой решимости. Он видел там хирурга, бросающего вызов смерти на своём поле боя. И отступил. Потому что альтернативы не было.

* * *

Часы смешались в один сплошной, мучительный поток времени. Ася лежала на операционном столе, её тело выгибалось в немых, изнуряющих судорогах. Она дышала, как её же учили рожениц, но это была борьба на грани. Она отдавала команды Свете сквозь стиснутые зубы, её голос то крепчал от сосредоточенности, то срывался на стон. «Давление. Пульс у ребёнка. Готовь кислород. Инструменты… там, слева».

Марк стоял у её изголовья, держа её руку, и чувствовал, как его собственная костяшка вот-вот треснет под её хваткой. Но физическая боль была ничто. Через их связь, ту самую, что родилась в пещере и окрепла в болезни, на него обрушивалось это. Океан её боли. Её нарастающее истощение. Её яростное, отчаянное «нет», обращённое к собственной слабости. Он чувствовал, как её силы тают, как песок сквозь пальцы, а опасность для детей, двух слабых, спешащих жизней, растёт с каждой минутой.

Света, бледная, как призрак, выдохнула:

— Сердцебиение у второго… слабеет. Нужно… нужно скорее, Луна, я не…

В глазах Аси промелькнула тень паники. Она выдохнула, и в этом выдохе было отчаяние. Она теряла контроль. Контроль над ситуацией, над телом, над болью.

И тогда Марк наклонился к её уху. Его губы почти коснулись кожи. Он не стал шептать о любви. Он сказал то, что было сейчас важнее любви. Голос его был низким, твёрдым, как скала в бушующем море её агонии:

— Ася. Поэтапно. Сосредоточься на одной задаче. Сначала девочка. Потом мальчик. Ты же так всегда делаешь. Я с тобой. Мы справимся. Как справлялись всегда.

Её глаза, затуманенные болью, на секунду сфокусировались на нём. В них вспыхнула знакомая искра — не нежности, а ясности. Тактики. Её тактики. Он вернул ей её же оружие.

Она кивнула, коротко, судорожно, и снова углубилась в работу, отгородившись от всего, кроме одной цели: вытащить вперёд головку первого ребёнка.

И это сработало. Через крик, через разрыв, через последнее, нечеловеческое усилие, на свет, в яркий свет ламп, выскользнула маленькая, сморщенная, вся в крови и первородной смазке девочка. Она закричала сразу — пронзительно, яростно, бросая вызов миру, который пытался её погубить преждевременным появлением. Света, плача и смеясь, приняла её, начала обрабатывать.

Но не было времени на радость. Схватки продолжались. Второй ребёнок, мальчик, застрял. Его сердцебиение на мониторе стало прерывистым, нитевидным.

— Перевернуть… не могу… — сквозь зубы выдавила Ася, её силы были на исходе. Она уже почти не чувствовала боли, только ледяную, накатывающую пустоту. Сознание поплыло.