Книга Зов первой Звезды, страница 79 – Ирина Серебрянская

— Вы предлагаете нам стать… подопытными кроликами в резервации? — с ледяной яростью спросил Лев.

— Я предлагаю вам выйти из тени, господин Бета, — поправил Варламов. — Стать не объектом охоты, а субъектом права. Вы легальны. У вас есть документы на землю. На дома. Вы платите условные налоги как малое предприятие. Вы можете развиваться. Учиться. Лечить своих. И делиться тем, что может спасти и других, не выдавая своих секретов. Это не клетка. Это… аквариум с очень прочными стёклами, которые защищают вас от океана, желающего вас поглотить.

— А цена? — глухо спросил Марк. — Наши образцы? Наша кровь?

— Контролируемое сотрудничество, — сказала женщина-зам, впервые заговорив. Её голос был низким и спокойным. — Под наблюдением вашего же специалиста. Мы не хотим вас уничтожать. Вы — уникальный биологический и культурный феномен. Наша задача — изучить и сохранить. В современном мире сохранение возможно только через интеграцию на особых условиях. Или через вечную войну, которую вы в итоге проиграете. Как проиграли все, кто выбрал изоляцию.

Ася слушала, и её ум, отточенный годами в научной среде, видел чёткие контуры ловушки и возможности. Это был договор с дьяволом. Но дьявол предлагал не душу, а паспорт. Не свободу дикого зверя, которую они и так уже почти потеряли под натиском цивилизации, а свободу гражданина. Ущербную, ограниченную, но реальную.

— И вы доверяете ему? — Марк обернулся к Асе, и в его глазах бушевала буря: страх, предательство, растерянность.

— Я доверяю его уму, — тихо ответила Ася. — И его прагматизму. Он не солдат. Он учёный и бюрократ. Ему нужны результаты, открытия, слава института. Не наши шкуры на стене. Он… предлагает единственный возможный в этом мире компромисс.

— Компромисс?! — взорвался Беркут. — Это капитуляция! Они узнают всё о нас! О детях!

— Они и так уже всё знают! — крикнула в ответ Ася, и в её голосе впервые зазвучала отчаянная ярость. Она встала, её руки сжались в кулаки. — Карев знал наши слабые места! Они знают о болезни, о симбионте! Они следили годами! Мы не скрываемся! Мы ПРЯЧЕМСЯ! А прятаться можно, пока ты один. Но у нас есть дети! У нас есть будущее! Вы хотите, чтобы они всю жизнь оглядывались, боялись каждого шороха? Чтобы мои… — она запнулась, положив руку на ещё плоский живот в почти незаметном жесте, который не ускользнул от Марка, — чтобы наши дети рождались в осаде?

Её слова, последняя фраза, повисли в воздухе, заряженные новой, страшной правдой. Марк взглянул на её руку, потом в её глаза. Он всё понял. И этот новый, невероятный факт — факт их будущего ребёнка — обрушился на него, смешав инстинкт защиты с леденящим ужасом.

Переговоры зашли в тупик. Стая была расколота. Варламов, видя это, предложил дать им время.

— Два дня на раздумье, — сказал он, поднимаясь. — Мы остановимся в палатках у границы ваших земель. Без связи с внешним миром, как знак доброй воли. Но имейте в виду — это окно возможностей. Оно закроется. И следующим будет не наше предложение, а приказ свыше, с которым мы ничего не сможем поделать.

Когда они ушли, в доме взорвался скандал. Старейшины кричали о предательстве, Лев молчал, анализируя, Беркут рвался «выгнать этих чернильных душ». Марк слушал всё, не двигаясь, его взгляд был прикован к Асе. Она сидела, опустив голову, её плечи тряслись.