Книга Зов первой Звезды, страница 26 – Ирина Серебрянская

— Я покажу, — сказал Марк. И, обращаясь к Льву, добавил: — Отчёт — позже. Сейчас дело стаи — её дело.

И когда Алиса вышла за ним, чтобы снова бороться со смертью, её мысли уже не были полны лишь болезнью и страхом. Они были полны картиной устроенного, сложного мира, который он построил. И словами, которые жгли её изнутри: «Ты — моя тишина. Ты — мой покой».

Она шла за ним по дорожке современного поселения, мимо людей, кланявшихся своему Альфе, и чувствовала, как в ней зреет не только сострадание к больным и научный интерес, но и первая, опасная, необратимая трещина в стене её сопротивления. Симпатия. Притяжение. И что-то ещё, бесконечно большее, чего она боялась даже назвать.

Три дня в поселении пролетели в тумане сосредоточенной работы. Ася превратила просторную комнату в коттедже рядом с домом Марка в импровизированную клинику. Здесь она вела наблюдения за больными, а поздно ночью, склонившись над микроскопом и своим медицинским дневником, пыталась разгадать тайну «знаков».

Запись от хх. хх. хххх: «Третий день наблюдений. Пациент Ф., 5 лет. Температура стабилизировалась на 37.8 после комбинации цефтриаксона и мощного НПВС. Лимфоузлы мягче. Важно: «знаки» (термин местных) не регрессируют, но их динамика замедлилась. Предполагаю не инфекцию, а системный сбой симбионтной микрофлоры. Нужны образцы здоровых тканей для сравнения. Осложнение: собственная субъективность. Становится трудно отделить наблюдение врача от… личной вовлеченности. Особенно когда вижу, как он (Марк) смотрит на меня, когда думает, что я не вижу. Нужно больше дисциплины. Но где её взять, когда каждый взгляд его — это уже нарушение всех правил?».

Филипп, мальчик Илги, был её главным пациентом. Используя антибиотики и мощные противовоспалительные, Ася смогла сбить температуру. Это была крошечная победа над симптомами. Но для Илги это было чудом.

— Он спит, — прошептала она. — По-настоящему спит. Спасибо.

Марк был её тенью. Он приносил стерильные бинты, подменял Илгу, стоял у двери. Его присутствие стало личной защитой, а не просто долгом Альфы.

На третий день, когда Ася вносила данные в дневник, дверь открылась без стука. Вошёл мужчина — не Марк. Светлые волосы, холодные голубые глаза.

— Альфа, — кивнул он.

— Лев, — отозвался Марк. — Это Ася. Ася, это Лев. Бета стаи.

Лев подошёл, склонил голову.

— Доктор. О вас ходят слухи. Выздоравливающие слухи.

— Я только снимаю симптомы, — честно ответила Ася.

— Но вы боретесь. Вы понимаете, что это значит для стаи?

— Надеюсь, шанс.

— Шанс и угроза, — отрезал Лев. — Надежда — опасная вещь. Она может ослепить.

Марк оторвался от стены.

— Твоя осторожность, Бета. Но решение принято. Она остаётся.

— Работает, — повторил Лев, и в его голосе прозвучало уважение. Он посмотрел на тёмные круги под глазами Аси, на её руки. — Да. Я вижу. Добро пожаловать. Постарайтесь не разрушить нас… даже со благими намерениями.

После ухода Лева Марк подошёл ближе.

— Он видит мир как шахматную доску. Для него ты сейчас — ферзь с неизвестными свойствами.

— А для вас? — вырвалось у Аси.

Марк замер, затем резко отвернулся.

— Для меня ты — врач, который нужен моей стае. Больше, чем кто-либо.

Но минуту спустя, выходя из клиники, он сказал леснику фразу, от которой у Аси застыло сердце: