Книга Узнай меня без маски, страница 32 – Линея Эльва

Девушка с трудом разлепила веки, всё ещё чувствуя себя дезориентированной. Она слабо шевельнулась в его руках, осознавая, что всё ещё находится в его пиджаке. Он выжидающе смотрел на неё, и в его взгляде читалось не просто терпение, а какая-то странная, несвойственная ему мягкая настойчивость.

— Я… — она запнулась, пытаясь прояснить мысли, и невольно сильнее сжала пальцы на его воротнике, глубоко впиваясь ногтями в плотную ткань рубашки, словно ища в ней опору. — Я хожу пешком. Надо пройти через сектор логистики, мимо зарядных станций для аэрокаров, и там будет выход к моему жилому блоку. Это всего несколько минут, правда... пожалуйста, поставьте меня. Я дойду.

Она попыталась пошевелиться, чтобы соскользнуть на пол, но Маркус даже не шелохнулся. Его руки, охватывающие её, казались незыблемыми, как стальные балки. Он лишь чуть крепче перехватил её, делая решительный шаг в сторону нужного сектора.

— «Всего несколько минут» — это как раз тот срок, за который вы успеете упасть в обморок, — отрезал он, и в его голосе прозвучало стальное спокойствие, не терпящее пререканий. — Показывайте путь. И не пытайтесь снова уговорить меня вас отпустить. Я слишком устал от ваших трудовых подвигов на сегодня, чтобы позволить вам добираться до дома по стеночке.

Аяна почувствовала, как к горлу подступает знакомый комок — та самая плаксивость, которую она так ненавидела. Она прижалась щекой к его плечу, чувствуя, как ткань его рубашки чуть колеблется от его дыхания.

— Это всё из-за вакцинации, я не виновата, — тихо прошептала она, обиженно надув губы и чувствуя, как предательски щиплет глаза. — Я же не сама решила сегодня их все поставить себе. Это приказ центрального медблока... они просто высасывают из нас все силы, а потом мы должны работать как ни в чем не бывало.

Её голос дрогнул, и она спрятала лицо, чтобы он не увидел, как блестят её глаза. В глубине души она понимала, что эта «обида» — лишь побочный эффект лекарства, делающий её беззащитной перед его авторитетом, но остановиться было невозможно. Ей хотелось, чтобы он перестал быть её строгим руководителем и хотя бы на этот вечер стал тем, кто просто несет её домой, игнорируя протоколы, сроки и её собственные попытки быть сильной.

Маркус на секунду замедлил шаг, и она почувствовала, как его рука, придерживающая её под спину, на мгновение замерла.

— Я знаю, — глухо ответил он, и в его голосе, обычно холодном и отстраненном, внезапно проскользнула нотка, которой она не ожидала услышать. — Протоколы корпорации редко учитывают человеческий фактор. Но сейчас, Аяна, просто замолчите и попробуйте поспать. До вашего сектора ещё идти и идти.

— Я же сказала, что могу сама дойти! — выпалила она, чувствуя, как внутри нарастает совершенно неуместный протест. Голос предательски дрогнул, а к глазам подступили горячие слезы.

Она сама не понимала, отчего так остро реагирует. Будто бы она просила его о заботе, будто она — маленькая и беспомощная, а не ведущий специалист, который только что закрыл сложнейший проект. Это ощущение собственной слабости, явленной перед ним, раздражало больше, чем шум в опенспейсе, больше, чем головокружение, больше, чем сама вакцинация. Она ненавидела чувствовать себя нуждающейся, ненавидела то, как её воля таяла в его руках, и эта злость на саму себя выплескивалась в нелепом, упрямом раздражении.