Книга Дракон отдал мое место другой, страница 138 – Виолетта Вейл

— Вижу.

— Слишком поздно.

— Да.

Он кивнул. И это “да” было уже не согласием с моей колкостью. Признанием всей глубины собственной слепоты.

— Значит, — произнес он, снова поворачиваясь к столу, — сейчас вы здесь обсуждаете не безопасность рода. Вы обсуждаете, какую из женщин удобнее посадить на запасной трон, пока я еще не разнес вам всю конструкцию.

Молчание.

Иара смотрела на него почти с усталой яростью.

— Я обсуждаю, как сохранить дом после того, как ты сам поставил его в точку раскола.

— Нет. Вы поставили. Годами раньше. Просто я только сейчас вижу, где именно.

— Ты не понимаешь веса ответственности.

— А вы не понимаете, что ответственность не дает права выжигать человеку память под нужный рисунок.

Вот теперь южный советник встал.

— Это недопустимые слова, милорд.

Кайран повернул голову.

И я увидела в его лице уже не мужчину, который ревнует, спорит или пытается восстановить по кускам личное. Я увидела дракона. Не романтического. Родового. Того, рядом с которым юг и внутренние старики внезапно понимают, что схема могла опираться на его слепоту, но не переживет его полное зрение.

— Недопустимые? — переспросил он. — Недопустимым было приезжать в мой дом с долгом, женщиной и удавкой для линии, а потом рассчитывать, что я назову это волей рода.

Южный советник побледнел и сел обратно.

Правильно.

Пусть хоть раз почувствуют, каково это, когда твой заранее рассчитанный мужчина вдруг оказывается живым не в ту сторону.

Я подошла ближе к столу и положила рядом с их бумагами свою копию предложения трона.

— Раз уж все сегодня так честны, — сказала я, — давайте добавим к общей картине еще и это. Мне вчера предложили северный титул, печать, право на будущую регентскую линию и отдельный дом в обмен на молчание и признание подмены допустимой.

Нотариус побледнел так, будто ему в лицо швырнули собственную печать.

Кайран взял бумагу, прочитал два абзаца — и замер.

Потом поднял глаза на Иару.

— Вы всерьез думали, что после всего она это подпишет?

— Я думала, что в ней достаточно ума, чтобы предпочесть власть войне.

— Нет, — сказала я спокойно. — Просто во мне оказалось слишком много памяти, чтобы выбрать вашу власть вместо своей жизни.

И тут он сказал фразу, после которой я поняла: да, часть его действительно вернулась слишком глубоко, чтобы дом это пережил без треска.

— Она никогда не взяла бы это, — произнес Кайран. — Не после того, что между нами было до обряда.

Комната застыла.

Потому что это уже было сказано не наедине. Не у огня. Не шепотом в тени.

Публично.

И не “между нами могло быть”.

Было.

Я смотрела на него, и даже я на секунду перестала дышать.

Иара побелела.

Юг понял не все, но достаточно.

Лерн опустил глаза.

А жрец сделал едва заметное движение назад, будто инстинктом уже искал, куда отойти от той правды, которую не должен был слышать вслух.

— Кайран, — сказала Иара очень тихо, — ты сейчас уничтожаешь не только себя.

— Нет, — ответил он. — Я, похоже, наконец называю вещи правильно.

И это было хуже любого прямого бунта.

Потому что правда, сказанная мужчиной рода о женщине, которую до этого пытались перевести в безопасную высокую клетку, сразу ломала всю конструкцию обмена.

Я больше не могла быть просто северным титулом, купленным за молчание.

Не после этого.