Книга Дракон отдал мое место другой, страница 118 – Виолетта Вейл

— Но подумали.

Он ничего не ответил.

Потому что да.

Конечно, подумал.

Дамир смотрел на нас обоих так спокойно, будто не человек, а северный лед, на который как ни ступай — он все равно останется твердым. Полезное качество.

— Если вам угодно, милорд, я позже доложу отдельно, — сказал он.

— Мне угодно сейчас знать, о чем именно вы говорите с леди Элинар так увлеченно.

Вот она.

Не приказ еще.

Но уже не нейтральный вопрос.

Я медленно поставила бокал.

— Вот так быстро? — спросила я. — Даже удивительно. Думала, вы продержитесь дольше, прежде чем начнете считать мои разговоры своей внутренней территорией.

Он посмотрел на меня в упор.

— Элинар.

— Что?

— Не играй.

Я коротко рассмеялась.

— Вы удивительный человек. Вокруг меня месяцами строили подмену, кормили другой женщине мои письма, двигали мои вещи, учили мой голос, читали поддельные клятвы, рисовали список мест, где нас нельзя оставлять вместе, а теперь, когда я стою у карты с северным капитаном, это вдруг я играю.

По комнате прошла волна тишины. Не полной. Но достаточной, чтобы ближайшие люди уже не могли делать вид, будто ничего не слышат.

Кайран сделал шаг ближе.

— Я сказал не это.

— Тогда говорите точнее. Сегодня у нас вообще день для точных формулировок.

Его глаза потемнели. И я впервые увидела это уже открыто. Не просто гнев. Не просто усталость. Ревность. Живая. Неловкая. Почти злая на собственное существование.

Он ревновал меня так, будто уже вспомнил, но еще боялся признать, что именно вспоминает.

И хуже всего было то, что я оказалась права.

Им действительно хватило просто поставить рядом с собой другого мужчину, не трогая меня даже пальцем, чтобы в Кайране дернулось что-то гораздо глубже долга, статуса и удобной версии его роли.

Рианна предупреждала.

Дамир предупреждал.

Я сама знала.

И все равно видеть это так близко оказалось неприятнее, чем хотелось.

— Вы хотите, чтобы я ушел? — спокойно спросил Дамир.

Кайран повернул голову к нему.

— Нет. Я хочу понимать, что именно вы делаете рядом с ней.

— Разговариваю, — сказал Дамир. — Это, как ни странно, иногда бывает достаточно.

Снова удар.

Снова точно.

Я не вмешалась. Иногда лучшее, что можно сделать, — это отступить на полшага и посмотреть, как два мужских способа власти впервые сталкиваются не за титул, а за доступ к твоему вниманию.

Это поучительно.

И мерзко.

— Элинар, — сказал Кайран, не сводя с меня взгляда. — Пойдем.

Вот оно.

Приказ, переодетый в просьбу.

— Нет.

— Нам нужно говорить.

— Позже.

— Сейчас.

— Почему? Потому что вам внезапно стало тесно видеть меня рядом с человеком, который не обязан по утрам делать вид, будто я неудобный вопрос для рода?

— Потому что мне не нравится это.

Сказано было слишком честно.

Слишком быстро.

И по тому, как замер он сам после собственных слов, я поняла: да, вырвалось.

— Что именно? — спросила я тихо.

— Все.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается ледяная ясность.

Вот так это и работает. Не память в чистом виде. Не внезапное озарение. Сначала тело. Территориальность. Ярость на чужое присутствие. А уже потом — попытка объяснить это правдой.

Нет.

Я не дам ему использовать меня для этого короткого пути.

— Ваше “не нравится” не дает вам права распоряжаться, с кем и как я стою у карты, — сказала я.