Книга Спор на любовь, страница 76 – Рия Адри

— Тогда я внесу ещё один пункт, — сказала я. — Каждое нарушение условий ради спасения жизни подлежит разбору полным советом после устранения угрозы.

— Добавляй.

— Без права ссылаться на родовой маршрут как на оправдание.

Каменные стены отвечали на каждую фразу сухим эхом. От этого разговор казался официальнее и опаснее, чем был несколько секунд назад.

— Добавляй.

— Без права считать спасение основанием для личного долга.

Он замолчал.

Вот здесь.

Наконец-то.

Я подняла глаза.

— Этот пункт самый важный?

Демьян смотрел на меня так, словно между нами вдруг исчезли ректор, Торн, Марьяна, зеркало связи и все печати на столе.

— Да.

— Почему?

— Потому что ты уже решила, что любая помощь от меня — ловушка.

Демьян стоял слишком спокойно для человека, вокруг которого снова трещали правила. Именно это спокойствие раздражало сильнее всего.

— Вы заключили пари на то, что я сама приму вашу защиту.

— Да.

— Значит, у меня есть основания.

— Есть.

Снова честно.

Больно честно.

Он выпрямился.

— Добавляй.

Торн вписал пункт.

Когда договор был готов, я прочитала его трижды. Потом передала Марьяне. Она прочитала медленнее, останавливаясь на каждой формулировке. Потом кивнула.

— Всё на месте.

— Подписи, — сказал ректор.

Я подписала первой.

Рука дрогнула только раз, когда перо задело край метки на запястье. Демьян поставил подпись следом. Его росчерк лёг рядом с моим. Чёрный и ровный. Слишком близко на бумаге.

Торн скрепил договор печатью.

Кристалл в центре стола вспыхнул.

Временная техническая пара зарегистрирована.

Пауза.

Потом система добавила:

Пункт пари: учебная пара — спорный.

— Спорный? — Марьяна резко подняла голову. — Даже бумага издевается.

Демьян посмотрел на кристалл так, что тот, будь он живым, давно бы извинился.

Ректор сказал:

— Отмена пари. Сейчас.

Демьян снял родовой браслет и положил его на стол. Впервые за всё время я увидела его запястье без тёмного металла. На коже горел родовой ворон, глубокий, будто вырезанный в магическом слое. Красивый знак. Жестокий. Такой подходит людям, которые веками считали удержание формой защиты.

Он приложил два пальца к печати.

— Демьян Ворон отменяет пари, заключённое после прибытия экспериментальной группы, в части Арины Вельской, её защиты, учебной пары, места в общем зале, доступа в башню Ворона и любых действий, связанных с её волей. Ставка признана недействительной.

Печать вспыхнула.

На секунду в воздухе появилась чёрная нить.

Демьян перехватил её магией.

— Ортин, — сказал он.

Дверь открылась.

Касс вошёл без улыбки.

— Да.

— Ты отправлял ночную запись?

— Нет.

Воздух между нами стал острее. Я выпрямилась, возвращая себе ту самую вежливость, которая иногда спасала лучше щита.

— Кто?

Касс посмотрел на ректора, потом на меня.

— Я видел сообщение в общем канале спорящих, но не отправлял. Его подписал Кирсан.

— Ложь, — произнёс Демьян.

— Хотел бы, но нет. Подпись его. Канал мог украсть кто-то другой.

Ректор сразу спросил:

— Доступ к каналу у кого?

Касс перечислил:

— Я, Демьян, Кирсан, Грэй, Лют, ещё двое с боевого стола. После вчерашнего зала — сообщения переслали дальше, но исходный канал наш.

— Грэй и Лют где? — спросил Демьян.

— На полигоне.

Демьян стоял слишком спокойно для человека, вокруг которого снова трещали правила. Именно это спокойствие раздражало сильнее всего.