Книга Спор на любовь, страница 52 – Рия Адри

— Не для ночной работы под угрозой родового приказа.

Каменные стены отвечали на каждую фразу сухим эхом. От этого разговор казался официальнее и опаснее, чем был несколько секунд назад.

— А для чего? Для утренней диагностики в комфортной обстановке? Её уже отменили за нас.

Он не ответил.

Я говорила спокойно. Но внутри что-то стало твёрдым. Не грубым. Не злым. Просто ясным.

Если не выбрать путь самой, меня выберут.

Демьян, система, родовой приказ, ректор, Министерство, Сердце — кто угодно. Все уже начали тянуть меня в разные стороны и каждый уверял, что ради моего блага.

Хватит.

— Я пойду на четвёртый уровень, — сказала я.

Демьян сразу ответил:

— Нет.

Я даже не посмотрела на него.

— Господин ректор, прошу открыть доступ.

— Вельская, ты слышала меня? — голос Демьяна стал ниже.

— Да.

Я поправила край папки в руках. Бумага, печати и ровные строки всё ещё оставались моим самым надёжным способом не сорваться.

— Тогда повторю чётче. Ты туда не пойдёшь.

Теперь я повернулась.

— Вы не мой куратор.

— Сейчас я единственный, кто удержит твой контур, если Сердце ударит в ответ.

— Значит, пойдёте как носитель шторма. Не как владелец решения.

Он сделал шаг.

Ректор сказал:

— Ворон.

Демьян остановился, но взгляд с меня не снял.

— Ты не понимаешь, что такое старый круг.

— Тогда объясните.

— Он не проверяет силу. Он проверяет границу.

Он не двинулся ближе. Только воздух между нами стал холоднее, плотнее, как перед грозовым ударом.

— Отлично.

— Граница ломается больнее силы.

Я выдержала паузу.

— Моя уже сегодня ломалась несколько раз. Лучше я сама поставлю новую.

В комнате стало тихо.

Даже Рябинка перестала шуршать.

Демьян смотрел на меня так, будто хотел сказать что-то грубое. Потом, видимо, передумал. Или решил, что грубость не даст результата.

— Если почувствую, что тебя рвёт, вмешаюсь.

— Только чтобы удержать жизнь. Не чтобы поставить личную защиту.

— Если выбора не будет...

В его взгляде не было суеты. Только расчёт, злость и то тёмное внимание, от которого очень хотелось держать спину ровнее.

— Выбор должен быть всегда.

— Красиво звучит.

— Это не красота. Это условие.

Он медленно выдохнул.

— До полуночи два часа.

— Тогда откройте дверь.

Ректор посмотрел на Торна.

— Подготовьте старый допуск. Тарская, вы остаётесь свидетелем Министерства. Сомов ведёт девочек в безопасную комнату на первом этаже.

— Нет, — сказала Кира.

Я повернулась к ней.

Она смотрела упрямо, сжимая спинку стула.

— Мы не будем сидеть в комнате, пока ты там с ним и древними штуками.

— Кира...

— Арина, ты можешь быть правильной сколько угодно. Но мы не багаж. Мы твоя группа. И если нужен свидетель башни, пусть башня видит, что ты не одна.

Сольвей сразу кивнула.

— Рябинка тоже.

— Рябинка останется на первом этаже, — сказала я.

Листья в её чехле возмущённо поднялись.

— Это будет отдельный разговор, — добавила я.

Ника подошла ближе.

— Я нужна, если тебе станет плохо.

Марьяна взяла меня за руку выше метки.

— А я нужна, чтобы потом рассказать тебе, как красиво ты всех довела до нервного состояния.

Таисия тихо сказала:

— Восемь входят. Один ждёт за чертой.

Мы все замолчали.

— Это видение? — спросила я.

— Это дверь.

Наверху, за потолком, глухо щёлкнул замок.

Потом ещё один.

И ещё.

Восточная башня будто просыпалась этаж за этажом.