Книга Спор на любовь, страница 50 – Рия Адри

— Меня можете из зоны угрозы убрать? — уточнила я.

Башня подумала.

Очень неприятно, когда здание думает над вопросом твоей опасности.

Нет.

Кира за внутренней стороной контура громко сказала:

— Я с ней согласна.

Контур открылся.

Восточная башня встретила нас запахом дыма, горячего чая и перепуганных трав. Общий зал был освещён ярче, чем перед нашим уходом. У окна стояли девочки. Кира всё ещё держала стул. Сольвей обмотала Рябинку вокруг запястья, и зелёные плети вытянулись к стеклу, образуя живую решётку. Ника сжимала лекарскую сумку. Марьяна выглядела бледной, но собранной. Таисия стояла рядом с окном и смотрела на трещину.

Стекло было повреждено.

По нему расползались тонкие линии, похожие на чёрные жилки. Между ними осталось пятно от клюва ворона — тёмное, с алым кругом в центре.

— Никто не пострадал? — спросила я.

Ника шагнула ко мне первая.

— Нет. У Таисии лёгкое истощение, Рябинка обожгла два листа, Кира хотела разбить окно стулом.

— Окно само начало, — сказала Кира.

— Я зафиксирую все пункты, — ответила я.

Марьяна посмотрела на Демьяна.

— А он зачем здесь?

— Башня его допустила как старший маршрут, — сказала я.

— Башня сегодня вообще слишком разговорчивая.

С этим я была согласна.

Демьян прошёл к окну.

Кира сразу подняла стул выше.

— Ещё шаг — и у тебя будет очень деревянный вечер.

Демьян даже не посмотрел на неё.

— Убери.

— Попроси вежливо.

— Кира, — сказала я.

Она резко повернулась ко мне.

— Арина, он...

— Я знаю. Убери стул. Пожалуйста.

Она держала его ещё секунду. Потом опустила.

— Только из уважения к твоему “пожалуйста”.

— Ценю.

Демьян остановился у стекла и поднял руку. На пальцах у него вспыхнули тёмные искры. Пятно от клюва ответило красным светом, и на стекле проступил тот же знак: ворон, круг и перерезанное крыло.

Магистр Торн сразу подошёл ближе.

— Отсечение рода. Через окно пытались не войти, а привязать угрозу к башне.

— К кому? — спросил ректор.

— К адептке Вельской. Теперь система считает, что угроза на ней, и поэтому пропускает старший маршрут.

Я посмотрела на стекло.

— То есть пока этот знак не снят, башня будет открываться Демьяну Ворону?

— В зоне угрозы — да.

— Где зона угрозы?

Торн помолчал.

Плохая привычка.

Очень хочется выдать всем магистрам академии памятку: если вы собираетесь сказать девушке, что её свобода стала ещё меньше, делайте это сразу. Пауза не смягчает. Она только даёт время придумать худшее.

— Пока метка приказа на вас, зона угрозы перемещается вместе с вами.

Кира выругалась.

Марьяна закрыла лицо ладонью.

Ника тихо сказала:

— Значит, он может зайти в любую часть башни, если Арина там?

— До полуночи, — ответил Торн. — Или до снятия приказа. Или до принятия защиты.

Все посмотрели на меня.

Да, конечно.

Опять я.

Я сняла перчатку. Две строки на запястье горели рядом с чёрным вороном. Первая — про защиту до полуночи. Вторая — про принудительное принятие. От вида собственной кожи стало тошно. Не от крови. Крови не было. От того, что моё тело превратилось в доску объявлений для старых боевых законов.

— Какой третий вариант? — спросила я.

Ректор молчал.

Торн снял очки, протёр стекла, хотя они были чистыми.

Госпожа Тарская поджала губы.

Демьян сказал:

— Нет третьего.

Я посмотрела на него.

— Ошибаетесь.

— Хочешь утешаться?