Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 134 – Юлия Арниева

Джейн затянула меня в серебристо-серый шелк с черной отделкой и уложила волосы строго и гладко. Из зеркала на меня взглянула женщина, чьим видом я осталась вполне довольна: ни единого лишнего камня, ни единого избыточного банта — лишь сдержанный блеск дорогой ткани, выражающий достоинство куда убедительнее бриллиантов.

— Вам чрезвычайно идет, миледи, — заметила Джейн, отступив на шаг. — Только вид у вас… точно перед грозой.

— Это вполне уместно, Джейн. Сегодня дают трагедию.

Подъезд к Друри-Лейн в этот час напоминал небольшое сражение. Экипажи с трудом разъезжались в три ряда, кучера и лакеи оспаривали друг у друга каждый фут у театрального портала, зазывалы выкрикивали названия пьесы, и весь этот шум вращался вокруг одного имени — миссис Сиддонс. Давали трагедию; впрочем, название ее мало кого занимало: лондонский свет съезжался не на пьесу, а на актрису и ради одной лишь сцены безумия готов был с полным почтением высидеть четыре акта чужих страданий.

Внутри царил душный свечной жар. Пахло воском, пудрой, эссенциями и апельсинами, которыми торговки с лотками промышляли в партере. Свет сотен огней дробился в подвесках люстр и стеклах лорнетов, и парадная лестница несла наверх шелка, мундиры и гул голосов. Я поднималась к ложе графини Уэстморленд с чувством, которое не имело ничего общего с любовью к искусству: так поднимаются не на представление, а на смотр.

Начиналось все вполне благопристойно. В ложе, кроме самой хозяйки, оказались лишь две дамы из числа ее близких приятельниц. Мне отвели место в первом ряду, у самого барьера, — лучшее место, как сказали бы в любом другом доме. Здесь же оно было еще и самым освещенным. Ложа Уэстморленд выходила прямо на партер и подкову лож напротив, и я, усаживаясь, ощущала, как по мне скользят первые лорнеты — пока лениво, лишь отмечая и запоминая.

— Я рада, что вы приехали, леди Хавершем, — встретила меня графиня, и ее тонкая улыбка ясно давала понять: иного исхода она и не допускала.

— Приглашение графини Уэстморленд — это привилегия, от которой не отказываются, — ответила с выверенной полуулыбкой. — Моей заслуги тут немного.

Первый акт я честно отдала миссис Сиддонс. Она того стоила. Высокая, с движениями, лишенными малейшей картинности, с голосом, от которого зал замирал, она делала со зрителями что хотела. Партер, за минуту до того отвлекавшийся на апельсины и переклички через ряды, затих, как один человек, и даже в верхних ложах перестали шелестеть веера. На несколько сцен я вовсе забыла, где нахожусь и с какой целью здесь присутствую, — и была искренне благодарна за эту короткую передышку.

Первым вошел лорд Ярмут — в темном бархате, со своей привычной ленивой грацией, за которой у него всегда скрывался точный расчет. Следом — и это меня ничуть не удивило — появился Генри Сандерс, безупречный от кончиков перчаток до последней складки шейного платка. Ложа наполнилась поклонами, светскими любезностями и тонким ароматом одеколона.

— Леди Хавершем, — Генри склонился к моей руке. — Рад видеть вас в добром здравии. Как его сиятельство?

— Благодарю, милорд. Его сиятельство тверд, как норфолкский кремень, и почти столь же любезен.

— Узнаю по описанию, — Генри улыбнулся легко, ровно в меру. — Передайте ему мое почтение. Я все собираюсь взглянуть на восточные графства; говорят, ваш канал к лету оживет, и тогда туда потянутся не одни только баржи.