Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 102 – Юлия Арниева

— А, наш фельдмаршал. Наконец-то. — Он указал мне на кресло напротив. — Дакр шлет вам свой нижайший поклон и горит желанием обсудить перевозки. Прослышал, что вы намерены доставлять кирпич по каналу, и теперь подсчитывает, во что ему обойдется транспортировка зерна. Я заверил его, что вы проявите великодушие и не станете обременять соседа чрезмерными расходами.

— Разумеется, я буду к нему снисходительна, — согласилась я, занимая место. — Как прошла ваша поездка, Артур?

— Куда приятнее, чем мои домашние дела, — проворчал он, и по тому, как стремительно померкло его довольство, я поняла, что мы вернулись к заботе, которая тяготила его все эти дни. — Мальчик так и не пожелал пойти со мной на конюшню, Катрин. Я поднялся к нему в южное крыло, а он забился за кресло и смотрел на меня оттуда, точно дикий зверек. Я стоял посреди комнаты в самом нелепом положении, со шляпой в руках, и уговаривал четырехлетнего ребенка, словно упрямого кредитора. Неслыханная вещь.

— И вы уступили.

— А что мне оставалось — уводить его силой? — Он сердито ударил тростью в ковер. — Должно быть, это выглядело бы на редкость достойно.

— Пригласите его снова, Артур.

— Чтобы он опять спрятался от меня?

— Не спрячется. — Я выдержала его недоверчивый взгляд. — Этого не случится, поверьте моему слову. И вот ещё что: когда вы отправитесь на конюшню, непременно зайдите вместе с ним на псарню. Ребенку в чужом доме необходим привязанный к нему друг, Артур. Взрослые для него пока слишком велики и внушают лишь страх.

Граф долго и пристально смотрел на меня, сощурив глаза, после чего коротко хмыкнул.

— Вы задумали какую-то хитрость, я вижу это по вашему лицу.

— Я всегда руководствуюсь расчетом, Артур.

— Псарня, — повторил он, взвешивая это предложение. — Что ж… Том как раз упоминал, что у старой суки отличный выводок. — Он вдруг отвел взгляд и усмехнулся с мимолетным, почти смущенным видом. — Забавно. Мне и самому пришла в голову эта мысль еще на прошлой неделе. Но я побоялся, что выйдет не лучше, чем с теми оловянными солдатиками.

— И вы были совершенно правы, — ответила я. — Навязанный друг не принесет радости. Но если вы позволите ему выбрать самому… Для джентльмена четырех лет чрезвычайно важно, чтобы его воля уважалась.

— Для джентльмена четырех лет, — с видимым удовольствием повторил граф. — Хорошо. Пусть будет так, завтра же. — Он откинулся на спинку кресла, и суровые складки на его лице разгладились. — Ну а теперь поведайте мне о вашем Бирмингеме. Что сказали жрецы паровой машины? Приняли вас в свой храм или потребовали жертвоприношений?

Я подробно описала нашу поездку — мануфактуру Сохо, непрекращающийся гул, от которого содрогаются стены, молодых Болтона и Уатта и их полуторагодовую очередь. Граф слушал с явным наслаждением, время от времени отпуская язвительные замечания, а при упоминании водяного колеса одобрительно закивал:

— Вот это по-норфолкски. Пар требует затрат, а вода по-прежнему не стоит нам ни единого шиллинга. Дакр, к слову, придерживается тех же старинных взглядов: его дед молол зерно водой, его отец поступал так же, да и сам он… — граф слегка зевнул. — Впрочем, он непременно изложит вам свои соображения лично, и это займет не менее полутора часов. Ступайте, Катрин, вам необходимо отдохнуть после дороги. Увидимся за ужином.