Книга Поединок сердец, страница 95 – Тессония Одетт

Я выпускаю долгий успокаивающий вздох, затем засовываю руки в карманы. И со своей фирменной соблазнительной ухмылкой говорю:

— Я прочитаю роль.

Эдвина бледнеет. Многозначительно смотрит на меня.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

Члены книжного клуба визжат от восторга, пока я направляюсь к Эдвине. Я бросаю взгляд на Зейна, который отвечает мне дразнящей ухмылкой. Монти поворачивается на своем месте и бормочет моему другу:

— Отличная работа. Думаю, мы в одной команде.

— Заткнись, – бросает Дафна, вставая на свой стул, чтобы лучше видеть меня и Эдвину. – Сейчас начнется похабщина.

Джемма забирает у Эдвины свою копию «Гувернантки и Графа» и дает ей вместо нее «Гувернантку и Распутника», в то время как другая молодая женщина предлагает копию мне. Голосок тихий и застенчивый.

— Чтобы вы могли прочитать строки.

Я одариваю ее улыбкой, но отмахиваюсь от книги.

— Она мне не понадобится.

Эдвина кусает губу, когда я поворачиваюсь к ней лицом. Она приподнимает бровь в безмолвном вопросе. Ты и вправду думаешь, что сможешь это сделать?

Я делаю шаг ближе и удерживаю ее взгляд. Мой безмолвный ответ написан на коварном изгибе моих губ. Моя прекрасная умница-бестия. Я заставлю тебя заплатить за сомнения.

Вслух я произношу:

— Скажи, дорогая, как бы ты хотела заняться любовью этой ночью?

От этого вопроса я теряюсь. С чего бы ему спрашивать меня об этом? И перед таким количеством людей…

Ах да.

Моя книга.

Он цитирует строчку из моей книги.

Судя по всему, мы будем не просто зачитывать отрывок, как я делала раньше. Мы… разыграем его?

От бешеного стука сердца дрожат даже руки, и книга трясется, когда я открываю ее на нужной странице. Может, я и написала «Гувернантку и Распутника», но наизусть ее не помню. Уильям смотрит на меня, застыв в образе, и ждет моего ответа. Мне требуется несколько мгновений, чтобы взять себя в руки. Как только я решаю, что могу смотреть на Уильяма, не теряя самообладания, поворачиваюсь к нему.

И усмехаюсь.

— Заняться с тобой любовью? Зачем нам сразу переходить к любовным утехам, если мы даже не целовались?

Уильям делает шаг ко мне, и на его губах появляется кривая ухмылка.

— Позволь мне исправить это.

Когда Уильям тянется к моей щеке, я замираю и снова бросаю взгляд на книгу. Он тоже замирает, его рука зависает в воздухе, а я изучаю сцену. Там есть несколько строк с внутренними размышлениями героини, а также описания языка тела, но Уильям уже воплощает в себе каждое движение распутника. Должно быть, в театральной постановке сценарий максимально приближен к первоисточнику. Если я буду делать то же, что и Уильям, и воспроизводить язык тела, мне не нужно будет читать ничего, кроме диалогов. Что ж, по крайней мере их я запомнила.

Я кладу книгу на одну из ближайших полок и возвращаюсь к происходящему. Уильям снова начинает двигаться, и его пальцы касаются моей щеки. Я отдергиваю его руку и отступаю.

— Не смей так ко мне прикасаться. Без нежности. С этим холодным и лишенным любви взглядом. Я знаю, что ты делаешь. Ты пытаешься меня отпугнуть. Пытаешься убедить меня, будто твои чувства лишь физические. Будто я всего-навсего одна из десятков женщин, с которыми ты развлекался до этого.

Дамы из книжного клуба одобрительно перешептываются, и это успокаивает меня.