Книга Поединок сердец, страница 97 – Тессония Одетт

— Тогда позволь мне показать тебе.

Мои губы приоткрываются, ответ готов. Я знаю, что должна сказать и что произойдет дальше.

Но… но не стоит ли нам оборвать сцену на этом месте? Мы ведь на публике, и… черт возьми, нужно учесть проблему Уильяма! Он не может целовать того, к кому не испытывает влечения, и ему некомфортно исполнять интимные действия на публике. Может, мне стоит…

Его пальцы переплетаются с моими, все еще прижатыми над моей головой, и он сжимает мою руку. Это действие не прописано в сцене, и в нем есть что-то ободряющее.

Я медленно выдыхаю, успокаивая свои панические мысли.

Уильям наклоняется еще ближе, пока наши носы не соприкасаются – всего лишь легкое прикосновение кожи к коже. Еще одно действие, отсутствующее в этой сцене. Затем, голосом таким тихим, что его не слышно никому, кроме меня, он шепчет:

— Можно, Вини?

Наконец я произношу ответ Долли.

— Да.

Уильям наклоняется окончательно, и его губы прижимаются к моим. Они мягкие, но твердые, идеально теплые. Ничего холодного или навязчивого, как у Арчи. Наши губы застывают на долгое мгновение. Мой разум опустошается. Расплывается в прекрасную чистую страницу. Я не помню, где нахожусь. Кто наблюдает. Я осознаю только губы Уильяма. Запах его кожи. Вкус шоколада и мяты между нами. Его ладонь, сжимающую мою. То, как наши губы размыкаются в один и тот же миг и он целует меня снова, на этот раз сильнее. То, как я наклоняю голову, жаждая большего…

Раздаются аплодисменты, разбрызгивая чернила по той чистой странице в моем сознании. Я напрягаюсь. Уильям задерживается еще на секунду, выдыхая в мои губы, затем отстраняется. Я моргаю, глядя в пространство, которое он занимал, мои очки запотели от нашего дыхания. Наша публика поднялась на ноги, аплодисменты становятся еще громче. Уильям поворачивается к ним и кланяется. С опозданием я делаю то же самое, движения мои скованные и неуклюжие.

Уильям наконец получает внимание и одобрение членов книжного клуба, которые теперь окружают его, умоляя подписать ту самую сцену в их экземплярах книги. Встреча перетекает в неформальную беседу, и я участвую в ней, отвечаю на вопросы, смеюсь в нужные моменты. Однако половина моего сознания остается обернутой в тот поцелуй, мой взгляд постоянно ищет Уильяма в небольшой толпе. Он не встречается со мной глазами, как делал это на вечеринке в Сомертон-Хаусе. Вместо этого он кажется по-настоящему поглощенным беседами, которые ведет.

— Не стоит беспокоиться о моей просьбе. – Голос Монти разбивает поток моих мыслей.

Я не знаю, как долго он стоял рядом со мной или как долго наблюдал, как я смотрю на Уильяма, но заставляю себя переключить все внимание на него.

— Прошу прощения?

Он понижает голос:

— Насчет того, чтобы переночевать в вашей комнате.

— Ах. – Точно, он действительно просил об этом ранее. Потому что он предположил, что Уильям и Зейн приведут девушек в комнату. Неужели он больше не верит, что это так? Мое сердце совершает кульбит от облегчения.

— Зейн и я только что поговорили, – говорит он.

Я обнаруживаю, что мой взгляд снова направляется к Уильяму. К нему присоединился Зейн. Он что-то шепчет ему на ухо, что вызывает нахмуренный взгляд Уильяма. Затем его глаза приковываются к моим. Я отвожу взгляд обратно к Монти.