Книга Поединок сердец, страница 92 – Тессония Одетт

Я наслаждаюсь этой игрой больше, чем следовало бы. Поскольку подписание подходит к концу, у меня, вероятно, остался лишь один шанс обманом заставить ее снова взять мою книгу. Я пишу для нее еще одно стихотворение, переделывая мрачный любовный сонет в откровенную оду рыжеволосой девушке с точки зрения влюбленной и сморщенной морковки.

Я делаю это, наполовину слушая мужчину, стоящего в моей очереди. Зейн все это время болтает с Монти и мистером Корделлом у прилавка, оставляя меня наедине с моим невыносимым поклонником, мистером Гэвином Эстоном. Я отказался от роли соблазнительного поэта, поскольку мистер Эстон, кажется, больше заинтересован в том, чтобы слушать самого себя, а не разговаривать со мной. Он уже битый час бубнит о своем любимом произведении бреттонской литературы, претенциозном опусе под названием «Бесконечные страдания в саду случайностей». Я киваю, пока он говорит – ведь, конечно же, Уильяму-Поэту нравится та же банальщина, что и мистеру Эстону, – и продолжаю выводить новые строки поверх сонета. Закончив, я незаметно наклоняюсь к столу Эдвины и подсовываю книгу в ее стопку. Она так поглощена разговором со своим нынешним гостем, как и со всеми остальными читателями, что даже не смотрит на свою стопку книг, когда берет одну для подписи. Уголки ее глаз собираются в морщинках, ее улыбка сладка, словно нектар…

Пока она снова не находит титульный лист моей книги под своими руками. Оскалив зубы, она бросает на меня убийственный взгляд.

Черт подери, ради этого взгляда стоит жить.

Я поджимаю губы, чтобы не рассмеяться, и заставляю себя переключить внимание обратно на мистера Эстона. Он перечисляет все черты, которыми похож на главного героя «Бесконечных страданий», и чудо, что он еще не улетел прочь от массы собственного раздутого эго.

В мою грудь тяжелым комом опускается разочарование – я так и не дожидаюсь, чтобы Эдвина что-то еще написала в книге. Неужели она наконец устала от нашей игры? Ее последний гость уходит, и – слава Вселенскому Единству – мистер Эстон тоже. Остается лишь несколько гостей, а еще королева Джемма вернулась. Поскольку магазин закрывается на вечер, должно быть, пришло время собрания книжного клуба.

Мы с Эдвиной уходим от наших столов, чтобы мистер Корделл мог переставить мебель в уголке для встречи. Она держит в руках мою книгу, прижимая ее к груди. Мое дыхание сбивается, и я внезапно завидую неодушевленному предмету.

— Я оставляю ее себе, – говорит она, прижимая книгу еще крепче. – Иначе ты продолжишь меня раздражать.

— Значит, я наконец-то победил. Ты приняла мой подарок.

— Я просто выброшу ее при первой же возможности, – говорит Эдвина, однако то, как бережно она прижимает книгу к себе, заставляет меня думать иначе. А может, это лишь мои надежды. – А вообще, знаешь, я избавлюсь от нее прямо сейчас.

Она кокетливо удаляется в сторону задней комнаты, а я присоединяюсь к Зейну прямо у выхода из уголка.

Мой друг протягивает мне дымящуюся кружку, от которой веет ароматами шоколада и мяты. Я принимаю чашку и делаю глоток. Она теплая, вкус – восхитительное сочетание сладкого и горького, смешанное с безошибочным – но вполне приятным – жаром алкоголя.

— Мистер Корделл сообщил мне, что час книжного клуба по традиции совпадает с часом возлияний, – говорит Зейн, делая большой глоток из своей кружки. – Я одобряю.