Книга Поединок сердец, страница 162 – Тессония Одетт

Не знаю, стоит ли мне чувствовать себя оправданной теперь, когда я знаю, что мистер Флетчер в курсе правды. Если он одобряет их отношения, почему меня это так задевает? Но дело не только в этом.

— Мне ненавистна его ложь поклонницам, то, что он скрывает от них правду. Разве тебя не смущает, что он превратил твое творение в фарс? Выдумывая историю о какой-то великой утраченной любви по имени Джун?

Кэсси фыркает со смешком.

— Во-первых, мы не скрываем правду полностью. На обороте титульного листа указано, что я – автор, а Уильям – исполнитель. Во-вторых, идею о Джун как о бывшей возлюбленной придумал не Уильям. «Джун» в моем названии отсылает лишь к месяцу июню. Это наши поклонники все додумали. Да, он использовал это как топливо для предыстории своего персонажа, и он делает туманные заявления или делится мрачными историями, которые позволяют нашим читателям продолжать верить в то, во что они уже верят. Они все равно будут строить догадки, хотим мы того или нет.

— Разве ты не предпочла бы, чтобы они знали правду? Реальный смысл, стоящий за твоими словами? Подлинные истории, что живут в твоей поэзии, а не в том спектакле, который разыгрывает Уильям?

Я не упоминаю, что, знай я правду, возможно, не высмеивала бы «Портрет июня» так беспощадно. В глубине души я никогда не считала стихи плохими. Лишь то, что Уильям был напыщенным – и, как автоматическое следствие, таким же было все, что он говорил или делал. Включая то, что я принимала за его поэзию. Ради всего святого, как он смог скрыть свой гнев, когда я насмехалась над поэзией его сестры прямо ему в лицо?

— А ты хочешь, чтобы твои читатели знали правду? – говорит Кэсси, приподняв бровь. – Какие части твоих книг проистекают из глубин души, а какие – всего лишь причудливая выдумка?

В ее словах есть резон. Я вспоминаю, как мне было неловко, когда Джолин предположила, что я испытала на себе каждую сексуальную сцену, которую описала.

— Нет, но я пишу художественную литературу.

— И что? Кто сказал, что поэзия должна быть автобиографичной? Если я хочу анонимности, мне должны позволить ее иметь. Никому нет дела до того, о ком мои стихи или основаны ли они на реальных переживаниях. Эти слова и эмоции принадлежат мне. Ты видишь в Уильяме мошенника, но он скорее мой щит. Он принимает на себя основной удар чужих ожиданий и домыслов, в то время как я получаю возможность творить. Это все, чего я хочу. Прошу, не держи на него зла за это.

Тупая боль в груди ослабевает на самую малость. Возможно, я судила Уильяма слишком строго. И все же остается так много боли.

Я тяжело вздыхаю.

— Мне ненавистно, что он солгал мне. Уильям Хэйвуд – это даже не его настоящее имя.

Ее выражение лица становится жестким.

— Он мой брат, Эдвина. Возможно, он не родился Хэйвудом, но он заслужил право носить фамилию моей семьи. Просто так вышло, что это его сценическое имя и наш литературный псевдоним. Это не значит, что он был с тобой нечестен насчет своей личности.

От ее тона мое возмущение мгновенно испаряется, а все доводы кажутся жалкими и неубедительными.

— Ты судишь его слишком сурово, – говорит она, и все во мне вторит, что она права. – Это не какая-то грандиозная афера; это наше общее творчество. Он – публичное лицо, а я – создатель. Мы команда. Мне не нужны прожектора славы. Ему – да. Он хочет этого для меня, но и я хочу этого для него. Успех нашей книги вдохнет новую жизнь в его карьеру.