Книга Поединок сердец, страница 156 – Тессония Одетт

Черт возьми, на такие вопросы сложно ответить даже тем, у кого за плечами долгие отношения. Наша привязанность, в которой мы признались друг другу, слишком хрупкая, как семечко без корней.

Мы не готовы делать такой сложный выбор.

Ее голос дрожит, и она снова заговаривает:

— А что, если я выиграю? Что, если ты меня возненавидишь…

— Эдвина. – Я отстраняюсь и нежно приподнимаю ее подбородок указательным пальцем и жду, пока она не посмотрит мне в глаза. – Я обещаю всем сердцем, что не буду держать на тебя зла, если ты выиграешь. Это никак не повлияет на мои чувства.

Вот. Я могу дать обещание, которое она с готовностью примет.

Эдвина смотрит мне в глаза несколько долгих мгновений и наконец кивает. Я отпускаю ее подбородок, и она снова прижимается ко мне. Какое-то время мы молчим, но тишина становится все более напряженной. Ее дыхание вдруг становится слишком тихим. Руки, обнимающие меня за талию, напрягаются.

— Расскажешь мне о Джун?

Ее вопрос пронзает мое сердце, лишая его всех приятных чувств, которыми я наслаждался. Это последнее, к чему я был готов. Я утаивал правду. Намекал на нее, но не говорил прямо.

До сих пор мне казалось, что еще рано. Я не собирался раскрывать эту тайну той, кто была для меня просто соперницей, как бы сильно мне ни хотелось, чтобы она стала для меня кем-то бо́льшим. Если она не собиралась становиться для меня кем-то бо́льшим, то и знать ей было не нужно.

Но сейчас…

Проклятье. Теперь, кажется, уже слишком поздно.

Сердце бьется в тревожном ритме.

Эдвина снова отстраняется и смотрит на меня, нахмурив брови.

— Ты рассказывал другим. Ты рассказал Джолин. Почему не можешь мне?

Я сглатываю внезапную сухость в горле.

— Эта история не для тебя.

— Почему? – Она садится в моих объятиях. – Почему они заслуживали знать, а я – нет?

— Дело не в том, заслуживаешь ты или нет. Я просто… боюсь. Что все изменится. Что ты будешь смотреть на меня по-другому, когда узнаешь.

Она качает головой.

— Я не буду ревновать, если ты об этом беспокоишься. Я просто хочу узнать то, что ты от меня скрываешь. Хочу понять, почему ты это скрываешь.

Я приподнимаюсь, сажусь рядом с ней и потираю подбородок. Теперь моя очередь избегать ее взгляда.

— Кто такая Джун, Уильям?

У меня учащается пульс, и я жалею, что моя одежда так далеко. Я бы все отдал, лишь бы прикрыться. Скрыть свою уязвимость.

Эдвина наклоняет голову, чтобы я мог видеть ее лицо.

— Кто эта великая любовь всей твоей жизни, о которой ты пишешь в своих стихах?

Я тяжело вздыхаю и смотрю ей прямо в глаза.

— Я не пишу стихи о великой любви.

Она хмурится.

— Тогда кто…

— Я не… пишу стихи.

Она хмурится еще сильнее.

— Я вообще не пишу.

Ловлю момент, когда на ее лице появляется осознание, и оно становится пепельно-бледным.

— Я притворяюсь.

Эдвина застывает, даже дыхание у нее учащается. А мое сердце колотится так, что я дрожу с головы до ног. Я так напряженно слежу за каждым движением Эдвины, так боюсь ее реакции, что не замечаю, как она прищуривается и поджимает губы.

— Не ты написал ту книгу стихов.

Я медленно качаю головой.

— Это сделала Кэсси.

— Твоя сестра написала ее. И ты… присвоил себе авторство?

— Все не так, как ты думаешь, – торопливо начинаю я. – Кэсси отправила свою книгу стихов под моим именем, не сказав мне. Когда ей предложили контракт – с таким авансом, которого хватило бы, чтобы оплатить бо́льшую часть наших долгов, – она умоляла меня принять его и издать книгу как Уильям Хэйвуд.