Книга Поединок сердец, страница 103 – Тессония Одетт

— Как далеко ты сегодня хочешь зайти?

Я слегка отстраняюсь, вглядываясь в его глаза под тяжелеющими веками, в потребность, написанную на каждом дюйме его лица.

— Что ты имеешь в виду?

Его пальцы впиваются в шов на спине моего платья. Легким движением указательного пальца он расстегивает верхнюю застежку.

— Я могу освободить тебя от этого платья и уложить обнаженной на постель за десять секунд. Если не хочешь этого – скажи сейчас.

Я резко вдыхаю от его слов, от образов, которые они вызывают, от сдержанности в его тоне.

Внутри меня распирает гордость.

— Ты этого хочешь?

— Ты чертовски хорошо знаешь, что я этого хочу, – говорит он, подаваясь вперед, отчего в мою ладонь упирается доказательство его желания. – Но если ты не готова… черт, просто скажи. Я сдержусь.

Я никогда не чувствовала себя такой сильной. Такой желанной. Такой властной. Мне нужно было, чтобы он взял инициативу, но теперь, когда я обрела опору, я не хочу уступать ему. Уступать эту власть.

И как бы сильно я ни хотела того же, чего хочет он, мне лучше оставить его томящимся, чтобы ему было чего добиваться, когда он воспользуется своим пропуском.

— Давай останемся одетыми, – говорю я, задыхаясь. – Только поцелуи и прикосновения.

— Могу я прикоснуться к тебе?

— Поверх одежды, – отвечаю я, наслаждаясь его стоном разочарования, тем, как его пальцы сжимаются в кулак у меня за спиной, борясь с желанием расстегнуть еще одну застежку. Я снова провожу рукой по всей его длине, затем до пояса. Он прикусывает губу, когда я подсовываю два пальца под ткань. Я бросаю ему дразнящую улыбку. – А мне можно прикоснуться к тебе?

В его глазах танцует жесткая озорная усмешка. Я почти читаю его мысли по лицу: он подумывает отказать мне так же, как отказала ему я. Уильям судорожно выдыхает, прежде чем ответить.

— Это твой пропуск. Ты устанавливаешь правила.

— Хорошо.

Я снова прижимаю губы к его губам, одновременно засовывая руку в его брюки. Закусываю его нижнюю губу – то, чего никогда не пробовала, но теперь хочу испытать, раз он сделал это со мной. Он помогает мне вытащить рубашку из-под пояса, расстегивая верхние пуговицы ширинки.

С моих губ срывается стон, когда я чувствую его твердую плоть у себя в ладони. Его орган почему-то больше, чем казался снаружи. Я провожу рукой вверх и вниз по этой гладкой длине. Почти поддаюсь искушению обхватить его еще ниже но боюсь, что он рассмеется и испортит момент. Последнее, чего я хочу, – это сделать что-то, что ему не понравится. Только не сейчас, когда он у меня на крючке. Только не сейчас, когда он тяжело дышит и стонет…

— Эдвина, – цедит он сквозь зубы, когда я в очередной раз провожу рукой. – Подожди. Черт.

Он прижимается ко мне, его естество пульсирует у меня в ладони. Уильям оттягивает край рубашки, чтобы скрыть следы своего освобождения, а другой рукой крепко сжимает мои волосы, выбившиеся из пучка. Мне требуется мгновение, чтобы понять, что произошло. Понять причину, по которой он замирает, дрожа всем телом, прижавшись ко мне; тяжело дыша, с запрокинутой головой и закрытыми глазами.

Затем он опускает голову, и его тяжелые веки трепещут, наконец открываясь. Я убираю руку и опускаю взгляд на край его рубашки. У меня открывается рот.

— Ты… ты… Из-за меня. Это я сделала.