Книга Фиктивные. Бой с любовью, страница 3 – Евсения Медведева

Мы просто соседи, вынужденные носить одну фамилию. Без принуждения, слёз и трагедии. Да и вообще, срок моей каторги заканчивается, и через год я буду совершенно свободна. И от его фамилии, и от этого города, и от необходимости играть роль жены.

— Входи! - грохнул Никита, и от его голоса по ногам пробежал морозец. Уля растерялась, начала крутить телефоном, сто раз извинилась за вторжение. В голосе её читалась паника, она то и дело срывалась в писк, так и не рискнув войти в кабинет. Но это даже к лучшему, потому что именно отсюда мне открывался шикарный вид на логово разврата.

Тёплый приглушенный свет, огромные свечи вдоль игривых бархатных занавесок, высокие круглые подиумы, в центре которых сверкали хромированные пилоны. Лютаев сидел на кожаном диване боком, даже не удосужившись повернуть головы. Поза расслабленная, ноги широко расставлены, а в левой руке бутылка водки, сжатая за горло. И вдруг кончился воздух... Фантомные воспоминания превратились в реальность, бугай снова стиснул мою шею своей вонючей лапой, вонзился пальцами, то ли выдавливая жалостный писк, то ли приказывая не орать. А я и не могла орать! Смотрела на своего законного мужа, что с упоением наблюдал за порноспектаклем на сцене. Лица женщин были скрыты кожаными масками, но на другие части тела материала, очевидно, не хватило. Голые сиськи, смачные жопы, щедро смазанные маслом... Они покачивались, наклонялись, выпячивали женскую красоту.

И собравшимся это нравилось. Даже бугай слегка притих, смотря явно не на Лютаева, а на баб. Кобель похотливый! Он даже фиктивным мужем нормальным быть не может! Ну? Я же говорила, что влипли вы, мальчики! - я дернулась, когда ощутила, что его хват ослаб. Придурки грёбаные! Отпустите меня! Немедленно!Гориллообразный рывком натянул на лицо маску, потому что Никита мгновенно отреагировал на

мой голос и обернулся к Ульяне.

Амбал схватил меня за локоть, вновь выворачивая руку в суставе, и рывком сорвал меня с колченогого стула. Вот только ноги мои отказали, мышцы ослабли, вспыхнули адской болью судороги, и я рухнула на пол. В нос ударила мелкая пыль, запах бензина усилился, и горло снова перехватило овотным позывом. Но даже так я продолжала пялиться в телефон...

Никита смотрел точно в камеру. Лицо безэмоциональное, наглое, совершенно отрешённое. Ему будто было все равно на то, что мне больно и страшно. И это все из-за него! Я даже зарычала, когда за его спиной появились танцовщицы. Они потирались, ласково бегали длинными ноготками по его плечам, ныряли в распахнутый ворот рубашки, повторяя крупную вязь татуировки, опутывающую грудь и шею с одной стороны.

И тишина наступила... Лютаев прогнал стриптизёршу, рывком поднялся и медленно, даже непозволительно вальяжно стал приближаться.

Не лицо, а кусок айсберга. Холодный, безэмоциональный и совершенно чужой. Руки спрятаны в карманы, рубашка расстегнута, желваки подрагивают, а полупрозрачные голубые глаза утонули в дикой пульсации зрачков. Сейчас он был похож на волка, чей кусок мяса забрали жадные охотники.- Ты, Юль, кого угодно своим острым язычком доведёшь, да? - вдруг Лютаев рассмеялся, но как-то сдержанно, даже напряженно. - Ну что, парни? Что она натворила на этот раз?- Барышню уводите, - прохрипел амбал и толкнул меня, как безродную собачонку, в лапы своих подельников, что не спешили выходить в кадр. - Мы тут сами теперь разберёмся.