Книга Фиктивные. Бой с любовью, страница 6 – Евсения Медведева

Я сама не поняла, с чего я завелась...

Это уже бессмысленный трёп. Уже всё сделано. Судебные иски покрыла семья Никиты. Мама получает лучшее лечение. В том году летали в Америку, прошли отбор на экспериментальный препарат, и до исследований осталась всего пара месяцев. Всё самое плохое уже позади. Мне просто нужно потерпеть ради мамы! Мамочка, - я упала на колени и уложила голову в её сухие ладошки. - Давай не будем ссориться? Но только не требуй от меня симпатии к Лютаеву. Мы с ним договорились обо всем, разграничили зоны ответственности, свели встречи к минимуму. Остался год... Ты вылечишься, и мы вместе полетим с тобой в Париж... Юлька, ну в кого ты у меня такая фантазёрка? Кому я там буду нужна со своей шаткой ремиссией? Ты хоть представляешь, в какую сумму обходится лечение? Глупышка ты моя, - она обхватила мою голову, поцеловала в макушку и принялась заплетать косички. - Юль, я вот тоже жила и думала, что самое лучшее, яркое и крутое только впереди. Но оказалось, что все самое счастливое осталось в прошлом. Наши семейные посиделки, вылазки в горы, рыбалки, дурацкие гонки. Я же не ценила того, что имела. А ты не совершай моих ошибок, присмотрись к Никите.. Меня от имени Никита скоро будет тошнить! Мам, ну прошли те времена, когда молодых сводили во имя общего блага и семейного бизнеса. Ну, вы правда рассчитывали, что мы через неделю начнём сосаться, как гормональные переростки, а через год осчастливим вас внуком?

Это было просто смешно...

— Юлька, а если все так, как ты говоришь, то почему начинаешь орать, как умалишенная, стоит только завести о Никите разговор?

То, куда ушла тема разговора, мне совсем не нравилось.

Вообще все, что связано с событиями двухлетней давности, вспоминать лично мне не хотелось. Моя жизнь разделилась на до и после смерти моего отца. Были Париж, семинары в мировых культурных местах, интересные знакомства, шикарные аукционы, а теперь уныние и ощущение тюряжки. Есть и срок, и надзиратель, и полное отсутствие надежды на досрочное освобождение.- Настасья, душенька! - внезапно двери палаты распахнулись, и на пороге замер невысокий коренастый мужчина. - Ну как ты тут?

Мой свёкор, Лютаев Пётр Иваныч, умел появляться эффектно... Вот и сейчас он стоял с

огромной корзиной цветов, а охрана держала два пакета с фруктами и прочими деликатесами. Красивый, жизнерадостный, с пламенным взглядом... Он словно и не менялся с тех пор, что я его знаю.- Здравствуй, Петя, - мама широко улыбнулась и даже попыталась встать, но мужчина выставил руку, останавливая её порыв. - Какими судьбами?

— Я знаю, что сегодня у врачей консилиум, - Лютаев опустился на одно колено перед кроватью мамы, взял её руку и прижался губами к костяшкам. - Настя, ты так похудела! Хочешь, я поговорю с врачами? Быть может, они тебя хоть на недельку отпустят на море? Я тебе все организую. Тишину, комфорт. витамины и яркое солнце. Несмотря на моё отношение к Лютаеву, говорил он весьма спокойно и искренне. Во взгляде не сквозили отвращение и жалось, скорее - жгучее сочувствие и желание помочь.- Юлька, дочь, прости, - дядя Петя вздрогнул, словно только сейчас заметил меня и подался вперед. чуть приобнимая за плечи. - Ты как? Никита не обижает?- Петь, ну что ты говоришь? - мама вечно пускалась в защиту своего зятя, которого видела-то с момента свальбы всего дважды. - Ты воспитал замечательного сына. Просто умопомрачительного, - прошептала я и поднялась с кресла, забирая пакеты с едой. Юль, ты не молчи. Если что-то не так, просто скажи, и я непременно разберусь, - дядя Петя пересел на кровать к маме, сжал её руку и тихонько похлопал. - Деньги даёт? Вот мелочь, а такая важная, приятная маме. Но я почему-то всё равно хотела его ненавидеть. Все нутро бунтовало, я буквально заставляла себя, но Лютаев, как и его превосходный сынуля, не давали даже малейшего повода. У меня всё правда хорошо, - дежурно улыбнулась и прошла в закуток, где пряталась небольшая кухня.