Онлайн книга «Мой Рим»
|
Придется брать все в свои руки – избавляться от назойливых поклонниц. Хоть мы и фиктивная, но все-таки пара! Пусть отвыкают от ночных визитов. Поправляю майку, втягиваю живот, грудь вперед и включаю лучезарную улыбку. Сеньорина Веро́ника, ваш выход! Распахиваю дверь. Ромка отскакивает от девчонки как ошпаренный и, глядя на меня, тяжело выдыхает, делает губы трубочкой, трет лоб. Губастенькая морщится, сканирует меня брезгливым взглядом. — Amore mio![16] – моя улыбка становится еще шире. – Моя страсть к тебе стыть как наш ужин картошечка, – говорю нежно с придыханием и итальянским акцентом, а потом смотрю на нее. – Buonanotte, signorina![17] Ромка еле сдерживает улыбку. Он шумно набирает в легкие воздух, будто хочет что-то сказать, но, выдохнув, молчит и опускает взгляд. — Это кто? – девушка превращается в ночного демона. Ее глаза вот-вот вылезут из орбит, лицо наливается кровью, и она медленно надвигается на Ромку. Но я опережаю и обхватываю его одной рукой за пояс, прижимаясь ближе, а другую протягиваю ей для рукопожатия: — Scusi, per favore! Я не представиться. Sono Veronica![18] Льюбо́вь вся его жизнь! Si, amore mio?[19] Мое откровение ее впечатляет. Девушка изумленно смотрит на руку, потом на Ромку, а я, не замечая ее недовольства, обнимаю его крепче. Он на мгновение прикрывает глаза и выдавливает из себя улыбку: — Си, – и, глянув на мою грудь, которую я горделиво выпячиваю, прищурившись, повторяет, качая головой. – Си… си! Если бы в стене было окно, он, наверное, не думая нырнул бы в него, но Ромка на удивление включает хладнокровность и обращается к девушке: — Прости, Оль… Сегодня у нас… Но он не успевает договорить. Девушка толкает его ладонью в плечо так сильно, что аж я пошатываюсь, а потом демонстративно сбегает, стуча каблуками. — Козел! – бросает она через плечо Ромке свое негодование. В ответ он протяжно выдыхает и, освободившись из объятий, встает передо мной, прожигает своими океанскими, синими: — Зачем ты вылезла? Я хотел все по-мирному решить. А теперь я – козел! Тоже мне, откровение. — Ну не альфонс же, – растягиваю наивную улыбку до ушей и хлопаю ресницами. Как ни в чем не бывало я открываю дверь, захожу в квартиру и добавляю с тем же акцентом: – Можешь не благодарить, аморе мио! Картошечка стынет… — А мог жарить сегодня ее… – он задумчиво произносит и заходит следом. – Фак. Я растекаюсь в улыбке, пока Ромка не видит и бухтит за спиной. Минус одна. — М-м! Какая красотища! А пахнет как! – я подхожу к сковороде и жду, когда Ромка проявит радушие. – У тебя явный талант в жарке. Он замирает на несколько секунд у открытого шкафчика с тарелками в руках. Хмурый, как небо во время грозы. Наверное, соображает, какую именно жарку имею в виду – картофеля или очарованных им девушек. Отвиснув, Ромка закрывает дверцу и становится рядом у плиты, где я и сковорода. Он пристально смотрит мне в глаза. Его точно штормит: бедняга то плотно смыкает губы, то, набрав воздух, как рыба ими шлепает, будто хочет что-то сказать, но внезапно забывает слова. Чтобы немного его успокоить и самой не рассмеяться, изображаю на лице сочувствие: — Ты злишься на меня, да? – спрашиваю осторожно и невинно хлопаю ресницами, но внутри меня все ликует. Один – один, сладкий! |