Книга Мой Рим, страница 23 – Верона Виера

Вчера Ромка оказался в тему, а сейчас – совсем не очень. У меня засаленные волосы, еще не умывалась – такой меня видели только родственники, и то самые близкие. Даже Ленок меня знает только с макияжем и прической. Если сейчас ее сюда привести, она будет меня искать, наверное.

Ромка продолжает молча смотреть, и я не выдерживаю пристального внимания с его стороны:

— Ты меня смущаешь. Пришел поглазеть, какая я страшная?

— Нет, – он несмело улыбается. – Просто зашел узнать, как твое здоровье, отдать автограф и прикрыть.

— Прикрыть?

— Ну, ты вчера сказала, что тебя некому прикрыть.

— А! Я, наверное, бредила. Вроде все обошлось. На меня не кричали, не били и даже поили чаем. Тебя, говорят, тоже, – украдкой смотрю на дверь, и между нами снова нарастает неловкое молчание, поэтому я добавляю: – Значит, прикрыл?

Интересно, что же он такого сделал, на что готов ради меня?

— Думаю, да, прикрыл.

— За чаем обсудил с мамой ее любимых турецких актеров?

Улыбаюсь плотно сомкнутыми губами.

— Это да, – он усмехается в ответ. – В общем, я сказал, что…

— Подожди! – я внезапно его прерываю, выпрямляюсь на кровати и прикладываюсь ухом к стене, глядя Ромке прямо в глаза.

Карина, зараза, подслушивает в зале, даже громкость телевизора убавила. Шпионка!

— Давай пересядем на диван? – неестественно улыбаюсь и машу в сторону.

Ромка кивает, а я, совершенно забыв, что на мне давно не пижама, а просто футболка выше середины бедра, которая прикрывает только то, что необходимо, но никак не мою скромность, отпускаю одеяло и, прихрамывая, семеню до дивана.

Ромка кряхтит за спиной. Он берет одеяло, подходит и протягивает мне, тут же отворачиваясь в сторону.

— Я тут сяду?

Стараясь не смотреть, как я кутаю ноги, сосед вальяжно садится в кресло, а я прячу довольную улыбку. Все-таки посыпались его крошки! Но мне уже все равно.

Я, как индианка в сари, сажусь напротив него на диван и уверенно смотрю в глаза. Он на моей территории, обезоружен. Нет ничего приятнее на свете, чем щёки Ромки в красном цвете.

Шекспир – гений! Можно любую чушь под него срифмовать.

— Так и что ты сказал маме, как ты смог меня прикрыть, мой ры… – окончание «царь» получается неуверенно тихим в момент, когда понимаю, что ляпнула.

Он недоверчиво щурится, будто раскусил мою актерскую игру в роковую женщину.

— Я убил двух, а может, и больше зайцев. Сказал твоей маме, что мы встречаемся: поругались в баре, и ты в отместку поцеловалась с этим… как его? Ну, кретин который. И так увлеклась, что подвернула ногу. Но под вечер мы с тобой помирились. Поэтому – мир, дружба, жвачка.

Он говорит эти слова, а у меня всё сквозняком проскакивает через уши. Индианка во мне изображает непреднамеренное удушье одеялом, как в ужасных индийских блокбастерах.

— Че? – единственное, что могу ответить.

— Твоя мама сразу успокоилась. Потому что – что?

Все еще не догоняю ход его мыслей и, вообще, всю эту дурацкую инициативу, поэтому просто вопросительно и широко раскрываю глаза, жду продолжения.

— Первое и единственное – ты всегда под присмотром.

Похоже, это у него проблемы с головой. Что он несет?

— Твои плюсы. – Ромка продолжает, загибая пальцы по одному. – Я отвожу и привожу тебя со школы, ты опять же под присмотром; второе, все концерты в баре для тебя всегда бес-пла-тно. Также ты можешь делать что хочешь, а я тебя всегда прикрою, потому что ты якобы будешь со мной. И третий, и самый жирный плюс во всем этом – я готовлю тебя в театральный. Гениально?