Книга Мой Рим, страница 20 – Верона Виера

— Держи.

Я просовываю кисть в ручку сумки и прижимаю к себе объемный коричневый комок плотной ткани. И вдруг Ромка поднимает меня на руки и смотрит в глаза с какой-то давно забытой нежностью.

Мое сердце, как взбесившийся метроном, чеканит ритм.

— Домой? – он вскользь улыбается.

— Может, я пойду сама?

Спрашиваю больше из вежливости. Может, я и не такая легкая, как о себе думаю. Хотя готова температурить чаще, если он будет брать меня на ручки.

— Ага, в тапочках?! Пика-пика?

И ничего я не сумасшедшая… разве что чуть-чуть.

— Ладно, неси меня… раз тебе охота таскать тяжести, – прижимаюсь к нему и опускаю голову на плечо. Рома выходит в коридор и быстрым шагом движется к выходу. – А ты не замерзнешь в одной рубашке? Давай я отдам тебе хотя бы твой пиджак?

Хочу поднять голову, но слабость в мышцах не дает, и поэтому носом утыкаюсь ему в шею.

— Ты кипятковая. Не переживай, я не успею, – Ромка смеется и боком толкает тяжелую дверь черного хода.

Я не чувствую мороза в куртке, но уверена, его спина замерзла, поэтому вытягиваю свободную руку и, пока он несет меня до машины, касаюсь и растираю его там, где могу дотянуться.

— Не надо, Веро́н… щекотно. А то вместе распластаемся.

Ну и ладно! Не хочешь как хочешь… Мог бы и воспользоваться моей слабостью, потому что это первый и последний раз, когда я могу себе такое позволить.

Ромка подносит меня к тарахтящей машине, снимает сигнализацию и открывает пассажирскую дверь, ставит на ноги.

— Садись быстрее и не забудь пристегнуться, – он забирает у меня вещи и кладет их на заднее сидение, закрывает двери.

Я послушно выполняю просьбу, пристегиваюсь и слежу, как он спереди обходит машину, а затем садится за руль.

Бросив на меня короткий взгляд, Ромка переключает передачу, и машина трогается с места.

— Можешь вздремнуть пять минут, пока едем.

— Хочу… но не хочу, – обвожу взглядом его правильный профиль. – Ты надолго вернулся?

— Насовсем, – он отвечает сухо и следит за пустой дорогой. – А что?

— А я, наоборот, хочу уехать отсюда.

— Куда? В столицу?

— В Италию! – произношу с гордостью за свою мечту. – Там всегда тепло, море и солнечные парни.

Он смеется и поглядывает на меня, но внимательно следит за дорогой.

— И что манит больше? Море или парни?

— Солнце, краски.

— Ну, этого и у нас полно. Летом.

— Всего лишь три месяца в году, а там почти круглый год…

Мечтательно говорю и вижу наш серый двухэтажный барак. Мечты сразу лопаются, как мыльные пузыри, и остается пресное ощущение предстоящих люлей.

Ромка паркуется на обочине напротив нашего подъезда и с сочувствием мне улыбается:

— Пошли проигрывать бой? Выше нос, Пикачу!

Я тяжело вздыхаю и открываю дверь, поднимаю взгляд на наши окна.

В спальне родителей горит ночник, и вижу, как мамин темный силуэт подходит к окну. Лучше бы это был папа. Он не такой страшный в гневе, как мама и Карина. Поворчит, а потом обнимает, вроде и не ругал совсем. Мама же несколько дней может распиливать осуждающим взглядом.

Санта Клеопатра, пошли мне побольше мужества и пофигизма!

— Подожди, я тебя до подъезда донесу, – Ромка открывает свою дверь.

— Лучше я сама… Там мама шпионит в окне.

Глянув вверх, он улыбается:

— А. Ну, ладно. Но все равно провожу.

— Если не сложно, – шепчу в ответ. – При тебе она не будет на меня кричать. Ну, может, разве что подзатыльник прилетит.