Книга Любовь со вкусом лета, страница 160 – Сильвия Лайм, Камила Соколова, Анна Рыжак, и др.

Она поднялась в комнату и легла на мягкую кровать, даже не раздеваясь. Лишь накрылась пледом и закрыла глаза. И в этой тишине почувствовала, как тело медленно расслабляется, как усталость отступает, как сумбурные мысли приходят в порядок. За весь день она впервые снова смогла стать собой.

* * *

Анюта планировала полежать полчасика, но тридцать минут превратились в глубокий, вязкий сон. Слишком утомительной оказалась дорога к морю. Она не слышала, как начался фильм, громких взрывов, визгов и смеха Ильи, ни того момента, когда телевизор затих. Ее сон был долгим, без сновидений. Когда она проснулась, в комнате было темно, только полоска лунного света лежала на полу. Дом казался пустым и огромным – ни шагов, ни голосов, ни музыки.

Анюта медленно поднялась, накинула на плечи тонкий плед и тихо вышла на балкон. Она собиралась насладиться звездной ночью, подышать свежим морским воздухом, но замерла. На балюстраде горели фонарики, а в одном из плетеных кресел сидел Давид. На его лицо падал мягкий серебристый свет луны. Он смотрел на море и выглядел каким-то… одиноким.

Давид повернул к ней голову, заметив движение.

— О, ты проснулась. Думал, проспишь до утра.

— Ты… давно здесь? – спросила она, стараясь говорить тихо.

Давид пожал плечами.

— Час примерно. Хотел проветриться перед сном. И… – он ненадолго замолчал, – убедиться, что ты удобно устроилась.

От его голоса внутри что-то приятно екнуло, и Анюта подошла ближе. Свободное кресло стояло рядом с его, она медленно опустилась, придерживая плед. Море перед ними блестело, будто кто-то рассыпал на волнах алмазную крошку. Луна была огромной и низкой, а звезды яркими и хрустально холодными.

— Здесь так красиво!

— Очень, – ответил Давид и добавил тише: – Особенно ночью.

Они еще долго не разговаривали друг с другом, но молчание между ними не было неловким. Скорее уютным. Каждый наслаждался спокойствием ночи. Ветер мягко тронул волосы Анюты, и она прикрыла глаза, вдохнув соленый воздух. Они сидели рядом, дыша полной грудью, будто это было единственное время, когда можно было снять маску сильного человека и быть собой настоящим – ранимым и тонко чувствующим.

* * *

— Ночью мне приходят самые лучшие идеи, – Давид смотрел на спокойное море. – Все вокруг затихает, и ты будто выдыхаешь вместе с миром. В голове складываются вариации новых рецептов, вкусовые сочетания, композиции. То, о чем днем невозможно думать – слишком много шумов, информации. Многое отвлекает, перегружает нервную систему.

— Да… – кивнула она. – Я тоже люблю это время. Все финансовые отчеты цветочного магазина, закупки, платежи почти всегда проверяю поздно вечером, когда телефоны молчат, покупателей нет, никто ничего не спрашивает, не желает поболтать. Мне иногда кажется, что покупатели приходят не за цветами и кофе, а просто поговорить. Никому не хочется чувствовать себя одиноким. Так что днем на меня накатывают волнами эмоции других людей: их радость, тревога, ожидания, чужая усталость, поэтому поздно вечером, когда воцаряется тишина, я становлюсь собой настоящей.

Она закуталась в плед глубже.

— Знакомо, – отозвался Давид. Он слегка повернул голову, чтобы посмотреть на нее мягким, внимательным взглядом.

Анюта почувствовала: он действительно ее понимает.