Книга Пончик с озорным прицепом, страница 35 – Инга Максимовская

учительница у меня была. Обездушила меня на раз. Кольцо на груди кажется раскаленным. — Так

вы идете? Давайте я вам помогу встать. У вас же ножка болит. А мама говорит, что больным

надо помогать всегда. И место уступать, и комнату. А еще мама говорит...

— Твоя мама слишком много говорит, — кряхчу я, поднимаясь с кровати. Пацан крутится вокруг

меня, плечико свое цыплячье подставляет. Помощник, блин. Черт, мне от чего-то противно. Но

не от заботы этого глупого мальчишки. А от того, что я чувствую себя ненормально. Что-то

ломается внутри, и это пугает. Он маленький и странный, я не помню себя таким. Может, потому

что мать от меня просто откупалась, но не любила. Устраивала свою жизнь, работала, не варила

мне лапшу мерзкую. Считала, что сделала меня за деньги. Вот таким, какой я есть. А сейчас...

Сейчас мы почти не общаемся. Я отдаю сыновий долг теми же деньгами.

Дарья сидит на табуретке в крошечной кухне. Красная, как вареный омар. Глаза блестят. И

щёки у нее цвета помидорного. Я ведь знаю, что случилось. Но при виде сына она тянет губы в

улыбке. А взгляд больной-больной. Загнана в ловушку, которую я захлопнул.

— Садитесь, пока не остыло. Ванечка, помоги дяде Игорю сесть. Нет, Игорь. Там место моего

сына.

— А мне там нравится, — черт, ну почему мне так хочется делать ей всё назло? Ведь по сути,

я стал Игорем Даровым, вот таким всесильным и богатым, только благодаря ее предательству. Я

ей еще и благодарен быть должен. А если бы я женился на ней, черт его знает, как пошла бы

моя жизнь. Остался бы я в этом гребаном городе. Работал бы водилой в отеле... Бррр.

— Ма, пусть там садится, — миролюбиво говорит пацан. — Там телек не видно. И места мало. А

я сяду на взрослое место. Мультики включишь. Круто же кушать лапшу и мультики смотреть.

Дядь, ты любишь мультик “Шайбу, шайбу”?

— Меня зовут Игорь, — морщусь я. Странное чувство. Даже не знаю, что это. Может, так стыд

проявляется? Я его не испытывал никогда. — Дарья, в лапше нет мяса?

Она глаза отводит. Мясо я съел вчера. Пацан уже сидит на своем месте и во всю орудует

ложкой. Щурится от удовольствия. Будто ест не варево это липкое, а что-то из мишленовских

деликатесов. Тоже беру ложку. Суп мне кажется божественным. Дарья к своей порции не

притрагивается. Смотрит в одну точку, сложив руки перед собой.

— Хамон в моем холодильнике. Принеси. Пацан, ты любишь хамон?

— Не знаю, — уставляются на меня два круглых серых глаза. — Ма, я люблю? И... Меня Ваня

зовут, — протягивает крошечную ручонку, вымазанную бульоном, сопливый хоккеист. И я её жму.

Цыплячья ладошка. Дарья снова отводит взгляд. Вздрагивает плечами.

ГЛАВА 19

ГЛАВА 19

Дарья

— Это ты приказал меня уволить? А теперь покупаешь моего ребенка деликатесами и пытаешься

надавить на мою и без того ангельскую жалость. Ты понимаешь, что скоро ты уедешь, а мы

останемся? Останемся, ты слышишь? Как когда-то я осталась, а ты уехал. Господи, Даров, ты

просто мое проклятие. Ты просто... Ванька просто ребенок. Но тебе, видно, не понять этого.

— Да. Не понять. Понка. И еще много чего недоступно моему пониманию. Но это твои достижения

же. И пацан этот и то, что ты одна. Я-то при чем? К сопляку твоему я, слава богу, отношений

не имею. Но... Одно я тебе точно могу сказать: если бы у меня был ребенок, я бы ни за что