Книга Цвет любви – МЫ, страница 181 – Анна Евдо

Далее шли мелкие карандашные наброски недостроенного навеса-террасы на набережной, чердачного окошка и закатного солнца над крышами домов. Под ними снова появлялась запись:

«Когда мы обошли крышу в первый раз, он держал меня за руку, чтобы контролировать и не дать мне упасть. От вина и его близости шатало по-настоящему. А потом мы зашли на второй круг, но не разъединили руки, перехватывая их удобнее. Весь мой пьяный хмель испарился. Не знаю, откуда во мне такая уверенность, но готова поклясться, что на третий заход Клим вёл за руку не маленькую девочку. То, как он сжимал мою ладонь и пальцы, бережно и вместе с тем крепко, наконец-то сделало меня для него девушкой».

Не позволяя себе застрять в воспоминаниях и размышлениях, Клим поднял последний листок, под которым обнаружился конверт поменьше. Тонкая страничка в клеточку была явно позаимствована из какого-то левого блокнота:

«Я не боюсь себя, но побаиваюсь того, что делаю рядом с тобой.

А ты делаешь всё смело, но, кажется, боишься себя самого рядом со мной.

Наверное, эта поездка в Москву очень нужна именно сейчас. Маме, папе. Мне и тебе. Нам всем».

— Нам всем. – Клим перечитал вслух.

Он категорично обещал когда-то, что мать Роры ни при каких обстоятельствах к нему не прикоснётся, а он никогда не изменит о ней мнения. Несколько же дней назад она касалась его по-матерински, обрабатывая рану, и Клим понимал, что раньше просто не смог бы представить их в сложившейся ситуации. Так же и у Авроры в отношении его самого «никогда» перешло в «наконец-то».

Рора не написала ни слова о любви, но в каждой её строчке и рисунке звучало признание влюблённой девушки, которая не отдавала себе отчёта в том, насколько они с Климом на самом деле сблизились. Как и он, она не предпринимала ничего специально. Не строила козни, не заманивала его в силки. Не отталкивала, думая, что он недосягаем, и урывала минуты, чтобы просто побыть рядом, не рассчитывая, но в итоге поддавшись надежде на что-то большее.

Клим проверил записку Авроры сзади, но там было пусто. Он открыл второй коричневый конверт без каких-либо пометок и вынул из него плотную картонку с неровными краями и с то ли криво вырезанным, то ли вырванным уголком, который нарушал акварельный рисунок, выполненный в синих и красных тонах.

Две головы в профиль, мужская и женская, должны были прижиматься друг к другу затылками, создавая форму макушек сердца, но на их стыке как раз и отсутствовал кусочек листа. Ледяная плитка скрывала шеи парня и девушки и стекала остроконечным осколком вниз, завершая контур большого голубого сердца. В его центре на плитке расположилось выпуклое маленькое сердце, пронзённое стрелой. Казалось, что оно переполнено густой алой кровью, которой его и нарисовали, судя по насыщенному цвету, фактуре и редким бордовым крапинкам на незадействованном белом фоне.

Клим поднялся, поставил на стол большую тяжёлую кружку и прислонил к ней картонку почти вертикально. Теперь он точно знал, что должен сделать, прежде чем рвануть за Авророй.

«Спасибо за конверт,

Я помолчу ещё немного, но ты больше не сходи с ума.

Просто так нужно. Недолго

Утром Клим отогнал машину к мастеру, к которому желающие попасть именно к нему записывались сильно заранее. Клим редко пользовался блатом в личных целях, но недаром же он столько лет крутился в узких автомобильных кругах, завёл множество связей и наработал неплохую репутацию. Он поставил несложную задачу. По готовности его ориентировали на завтра, хотя для Климата обещали постараться уложиться к вечеру текущего дня.