Книга Нешуточная любовь, страница 43 – Бетти Коррелло

— Работать на панели в Атлантик-Сити, – медленно повторила я, перешагивая через брошенное пирожное.

— «Старбакс» теперь на каждом углу, – продолжала тем временем Ба. – Куда ни плюнь! Мы, блин, на пляже. Какой капучино – пива выпей, пиццу съешь! Спасибо Господу за ребят типа Эдди. – Ба ткнула пальцем в грудь невидимого цифрового кочевника, словно высказывая все недовольства ему напрямую. – На нем весь город держится.

— Он теперь твой лучший друг, погляжу, – сказала я, закусив губу, чтобы не улыбнуться. Мне нравилось слушать, как бабушка хвалит Эдди: радовало, что он стал героем этого города. Перейдя улицу, мы подошли ко входу в закусочную.

Ба кивнула, высвободила руку и толкнула тяжелую дверь.

— О да. Славный парень. Красивый, молодой, но никак не может найти себе девушку, вот и приходится тусоваться со старыми пердунами вроде меня. Я его как-то в магазине заметила – он туда с малышкой пришел, она у него просто прелесть…

Нахмурившись, я прошла за ней в промозглую закусочную.

— С малышкой?

Сонная девочка-подросток в ярко-синем поло приветствовала нас монотонным «сколько вас?», а потом отвела к столику, откуда открывался вид на последний причал пляжа, где дощатый настил официально переходил в песок.

Мы сели за столик. Официантка – Келли, судя по бейджику, – принесла нам два переполненных стакана воды со льдом и два липких меню.

— С малышкой? – повторила я, придержав меню бабушки, пока та его не открыла.

— Да, родная. – Закатив глаза, Ба шлепнула меня по руке. – Со своей дочкой.

— Дочкой? – повторила я. Громче, чем намеревалась. Крепче вцепилась в ее меню. – Он не говорил, что у него есть дочь.

— А ты спрашивала?

— Мне что, каждого мужика спрашивать, есть ли у него дети?

— В твоем возрасте – да, – проворчала Ба. – Она чудесная. Совсем недавно два годика исполнилось.

Два года. Обалдеть. Целый двухлетний ребенок. Миниатюрная версия Эдди – с руками, ногами и его вьющимися ресницами.

— Поверить не могу, что он ничего не сказал.

— С тобой, родная, не всегда весело говорить, – заметила бабушка, изучая ассортимент сэндвичей.

Я хмуро разглядывала завтраки. На душе было тяжко: я-то наивно решила, что мы с Эдди сделали шаг в сторону дружбы. Он столько всего рассказал – даже о бывшей. Специально меня нашел.

— В голове не укладывается, что ты теперь знаешь Эдди лучше меня.

Ба многозначительно взглянула на меня из-за меню.

— Я здесь живу, Дель. Ты только вернулась. Погоди немного, дай ему пообвыкнуться. Он тяжело пережил разрыв с матерью своего ребенка. До сих пор страдает.

Я закусила губу.

— Страдает, говоришь?

— Они были той еще парочкой. Ее отец – пастор, у матери диабет. А Эдди же у нас музыкант, сама знаешь.

— Профессия дьявола. Прямая противоположность диабету.

— Я к тому, что жизнь рок-звезды их не прельщала. – Ба взяла меня за руку. – Ты Ингрэма вспомнила, да?

Ингрэма? Она думала, что разговор о неудачных отношениях Эдди напомнил о моих собственных. Но нет. Когда речь заходила об отношениях Эдди, я думала только о нем. Неожиданно стало стыдно, что я даже не вспомнила о существовании Ингрэма. К счастью, меня спасла официантка.

— Готовы? – Вежливостью даже не пахло, но уж больно вовремя она подошла.

— Мне диетическую пепси и морских гребешков на гриле, – сказала Ба, жестом императрицы протягивая официантке меню.