Книга Между строк, страница 67 – Коллин Гувер

Черт. Уилл был прав. Опять.

— Мне нужно полотенце!

Я провела в душе добрых полчаса. У Уилла душ с гидромассажной насадкой: я направила мощную струю воды себе на шею и простояла так почти все тридцать минут. Она в самом деле неплохо снимает напряжение.

— Полотенце на раковине. Как и сухая одежда, – доносится из-за двери голос Уилла.

Отдергиваю шторку. Да, там лежит полотенце. И сухая одежда. Моя одежда. То есть он сходил за ней ко мне домой, а потом, пока я была в душе, незаметно вошел и положил все на раковину.

Выключив воду, я вылезаю из душа и насухо вытираюсь. Делаю из полотенца тюрбан на голове. Уилл принес мне пижаму. Уж не значит ли это, что я снова проведу ночь в его удобной постели? Одеваюсь и с опаской поворачиваю дверную ручку: вдруг до сих пор заперто? Нет, дверь отворяется.

Услышав звук, Уилл вскакивает с дивана и, перепрыгнув его, бежит ко мне. Я невольно пячусь, испугавшись, что меня снова запрут в ванной, но Уилл крепко сжимает меня в объятиях.

— Прости, Лейк. Прости, что так с тобой поступил. Ты была не в себе…

Обнимаю его в ответ. Конечно, обнимаю, а как иначе?

— Все нормально. Просто денек выдался… тяжелый.

Уилл отстраняется и кладет руки мне на плечи.

— Значит, мир? Мы друзья? Ты больше не будешь драться?

— Друзья, – неохотно киваю я (меньше всего сейчас мне хочется быть ему просто другом) и по пути к двери спрашиваю: – Как кино?

Он пропускает мой вопрос мимо ушей.

— Ты поговорила с мамой?

— Ого. Резко ты меняешь тему.

— Так вы поговорили? Не весь же день ты убиралась у меня дома. – Уилл идет на кухню и достает из шкафчика два стакана.

— Ну, не весь день. Большую его часть. Да, мы поговорили.

— И?

— И… У нее рак, – честно отвечаю я.

Уилл бросает на меня хмурый взгляд. Я закатываю глаза и в который раз хватаюсь руками за голову, забыв про тюрбан из полотенца. Сняв его, наклоняю голову вперед и пальцами расчесываю спутавшиеся влажные пряди.

Кое-как причесавшись, я выпрямляюсь и успеваю заметить, как Уилл резко переводит взгляд с меня на свою чашку: молоко уже перелилось через край и капает на стойку. Я делаю вид, что ничего не заметила, и продолжаю возиться с волосами, а Уилл, спохватившись, берет салфетку и вытирает лужу.

Только когда он достает из шкафчика какую-то коробку, а из выдвижного ящика – ложку, до меня доходит, что он готовит мне шоколадное молоко.

— Она выздоровеет? – спрашивает Уилл.

Я вздыхаю. Похоже, от этого разговора мне не отвертеться.

— Нет. Видимо, нет.

— Но она ведь лечится?

Я весь день пыталась выбросить эти мысли из головы – точнее, благополучно выбросила их сразу после пробуждения, а потом весь день делала вид, что ничего не происходит. Я понимаю, что Уилл у себя дома, но мне очень хочется, чтобы он опять куда-нибудь уехал.

— Она умирает, Уилл. Умирает. Ей осталось около года, может, меньше. Ей делают химию, но не для лечения, а для облегчения страданий. Предсмертных! Потому что она скоро умрет! Она умирает! Ты это хотел услышать?!

Уилл достает пригоршню льда из морозилки и бросает в мой стакан.

— Как ты любишь. Со льдом.

А он в самом деле мастер менять тему – и не обращать внимания на мои нападки.

— Спасибо, – говорю я и отпиваю шоколадное молоко, молча признавая очередное поражение.

Где-то на фоне все еще бренчат «Братья Эйвитт». Допив молоко, я иду в гостиную и ставлю песню на повтор. Ложусь на пол и раскидываю руки в стороны, уставившись в потолок. Так расслабляет…