Книга Ну какой же ты мерзавец!, страница 119 – Арина Арская

Ещё одна фотография — я, Коля и пятилетний Борис на фоне осеннего парка. Листья, жёлтые и красные, кружатся над нашими головами, а мы все трое смеёмся

Демьян прищуривается, и я слышу, как он громко, со свистом, выдыхает. Воздух в комнате становится тяжелее.

Не оборачиваясь, Демьян разворачивается и выходит из гостиной

Я на мгновение теряюсь, а Демьян тем временем заходит в комнату Бориса.

Да, Борис уже вырос и даже почти не живёт со мной, но его комната будет его комнатой до того времени, пока он не подарит мне внуков.

Демьян пробегает взглядом по заправленной кровати, по книжным полками, по школьным грамотам на стене. Ноздри его раздуваются, и я чувствую, как от него волнами исходит почти физически осязаемая ненависть.

— Демьян, — шепчу я, хватая его за руку.

Кожа на его запястье горячая, пульс бьётся часто-часто под пальцами.

Он резко, с силой выдёргивает руку, задевая меня локтем. Я отшатываюсь, а он даже не смотрит на меня.

Молча выходит из комнаты Бориса и решительно направляется к моей спальне

— Демьян! — вырывается у меня отчаянно. — Да что тебе надо?!

Я вбегаю за ним в спальню. На стене — цветочные картины, которые я сама вышила гладью. В углу — мой туалетный столик с баночками крема и духами

Демьян замирает в центре спальни. Он смотрит на мою незаправленную постель. Мятое одеяло, сбитая простыня. На подушке до сих пор видна вмятина от моей головы.

Он переводит взгляд на тумбочку у кровати.

На тумбочке, в простой серебряной рамке, стоит наша с Николаем фотография. Мне тогда было двадцать пять, ему — двадцать семь. Первый отпуск. Крым. Мы стоим на скале, обнявшись, ветер развевает мои длинные волосы, а он смеётся, прижимая меня к себе. Непростительно счастливые, молодые и красивые

Демьян молча смотрит на эту фотографию около минуты. Под кожей перекатываются желваки, кулаки сжимаются и разжимаются. Он тяжело и прерывисто он дышит

Воздух с присвистом проходит сквозь стиснутые зубы. В воздухе разливается напряжение, почти осязаемое, будто между нами натянулась струна, готовая лопнуть

Он медленно разворачивается ко мне. На его лице — ни тени эмоций. Только пустое, зловещее безумие в расширенных зрачках. Он не моргает. Смотрит на меня в упор. Потом снова переводит взгляд на фотографию

Делает вдох

Выдох

Делает несколько шагов к тумбочке. Его рука взметается к рамке, и в груди всё обрывается

— Нет! — кричу я

Подскакиваю к нему, хватая его за запястье, пытаясь вырвать фотографию из его рук, но Демьян выше и сильнее.

Он легко вскидывает руку с рамкой высоко над головой, туда, где я не могу достать.

Я задираю голову, глядя на него снизу вверх. Наши глаза встречаются. В его глазах горит тихая ненависть и тёмная ревность, которая прожигает меня насквозь и от которой у меня перехватывает дыхание

— Я должен увидеть и другие фотографии, — глухо, почти беззвучно говорит он

Он мягко, но настойчиво отталкивает меня от себя, и я по инерции отступаю на шаг. Он выходит из спальни, зажав в руке нашу с Николаем фотографию

— Я тебя не понимаю! — повышаю я голос

Он возвращается в гостинуюи начинает собирать все фотографии с этажерки, с книжных полок, с подоконника.

— Зачем ты это делаешь? — мой голос срывается на шёпот.

Большие, грубые руки Демьяна небрежно раскладывают снимки на ковре. Он садится на край дивана, наклоняется и хмурится.