Книга Ну какой же ты мерзавец!, страница 121 – Арина Арская

Наши семейные фотографии можно поставить в рамочку и отправить в любой журнал, который расскажет о нас как об одной из самых влиятельных семей Москвы

А фотографии Вики и Коли... они были созданы для того, чтобы помнить. Чтобы чувствовать. Чтобы возвращаться в те моменты, когда был по-настоящему счастлив

Я открываю глаза и смотрю на Вику

Она стоит у стены, скрестив руки на груди. Под глазами у неё пролегли тени усталости

Она смотрит на фотографии, разложенные у моих ног и молчит. Взгляд тёмный, тоскливый и обречённый

Она всегда будет помнить его. Она будет помнить каждую его улыбку, каждое прикосновение, каждую секунду, проведённую с ним. Она будет хранить его в своём сердце, пока оно бьётся

И даже если предположить невероятное, что мы можем быть вместе, то она будет сравнивать меня с ним. Мои слова — с его словами. Мои прикосновения — с его прикосновениями. Мою любовь — с его любовью

И я проиграю. Нет, я уже проиграл

Я проиграл её в тот момент, когда они много лет назад встретились. Когда она посмотрела на него теми глазами, которыми она никогда не смотрела на меня. Когда она улыбнулась ему

Я поднимаюсь на ноги. Перешагиваю через фотографии и двигаюсь к окну. Прижимаю ладони к голове, запрокидываю лицо к потолку и медленно выдыхаю. Воздух выходит из лёгких с хрипом

Я хотел увидеть, что она была счастлива с другим, и я увидел. Теперь я должен это осознать, принять и вытравить все сомнения о моем браке, все мысли о Вике, все надежды

Но я не могу

Я начинаю расхаживать по комнате от стены к стене. Я хожу туда-сюда, туда-сюда, и каждый шаг отдаётся болью в груди.

Я кидаю взгляд на Вику

Она аккуратно садится на ковёр, подгибая ноги под себя, и начинает осторожно собирать фотографии. Она поднимает один снимок, на котором Николай держит на руках годовалого Бориса. Он улыбается, глядя на сына. Я замечаю, как руки Вики дрожат.

Вика проводит пальцами по его лицу на фотографии. Её прикосновение невесомое и ласковое. Она смахивает с века выступившую слезу

И в этот момент из меня вырывается рык

Чистая, дикая, первобытная ярость поднимается из глубины моего существа. Она заливает каждую клетку, каждый нерв, каждую мышцу. Я больше не контролирую себя.

Я — чёрная, разрушительная энергия, которая даже не помнит своего имени

Я хватаю этажерку. Я даже не замечаю его веса. С диким, гортанным криком я отшвыриваю его в сторону. Он пролетает через всю комнату, врезается в стену с оглушительным грохотом. Милые, фарфоровые кошечки, которые стояли на верхней полке, падают и разбиваются. Их головки откатываются в разные стороны. Декоративные вазочки разлетаются на тысячи осколков

Но мне этого мало

Я завожу руку назад и со всей дури бью кулаком в стену.

Кисть хрустит. Острая, пронзительная боль пронизывает всю руку от запястья до плеча. Я чувствую, как под кожей что-то смещается, и горячая, липкая кровь начинает сочиться между пальцами.

Но боль не унимает ярость. Она только подпитывает её.

Вика замирает. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, а затем она резко вскакивает на ноги. Откладывает фотографии на край дивана. И делает решительный шаг ко мне

Я вскидываю в её сторону руку. Ладонь раскрыта, пальцы растопырены. Кровь стекает по запястью, капает на пол, оставляя тёмные пятна на светлом ковре