Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 72 – Ксения Чернова

В комнате стало тихо.

Александра приняла удар. Надя не произнесла это со злостью. Просто выбрала единственное напоминание, которое действительно могло сработать.

— Этого достаточно, — сказала она.

Савельев убрал листы в папку.

— Тогда готовьтесь. Первый вариант уйдёт через час. Вариант оперативной канцелярии — последним.

Он направился к двери, но Александра остановила:

— Почему последним?

— Чтобы человек, получивший сведения, не связал их с другими ложными решениями. И чтобы у него осталось меньше времени на проверку.

— Дроздов будет работать вечером?

— Да.

— После вечернего доклада?

Савельев понял, о чём она думает.

— После вечернего доклада.

Фраза из тетради снова прозвучала в памяти.

«До утра никому не говорить».

Лидия доверилась человеку, который имел доступ к сводкам. Через несколько часов ушла к сторожке и не вернулась. Теперь через ту же канцелярию должна пройти ложная цель.

Савельев открыл дверь.

— Запомните, Ветрова. Мы проверяем канал, а не подтверждаем вашу готовую версию. До результата Дроздов остаётся командиром штаба.

— А я?

Он посмотрел через плечо.

— А вы остаётесь задержанной, которая получила ещё один шанс не сорвать операцию.

Дверь закрылась.

На столе лежал обгоревший кусок подковы. Александра смотрела на два отверстия от гвоздей и понимала, что впервые за все дни доказательство находилось почти у неё в руках.

Почти — самое жестокое слово из возможных.

Оно означало, что убийца был близко, след совпадал, сапоги исчезли, канал раскрыт, но между подозрением и правдой всё ещё оставалось место для одного ложного шага.

И один из трёх ложных адресов уже готовились передать через кабинет Павла Дроздова.

Три ложных командных пункта выглядели на карте совершенно одинаково. Три маленьких синих прямоугольника, поставленных карандашом на пустых участках, где не было ни командиров, ни телефонов, ни людей, способных погибнуть из-за очередной утечки. Один располагался в старом яблоневом саду, второй — возле разрушенной фермы, третий — в овраге за покинутым хутором. Если немецкая артиллерия решит проверить любой из них, пострадают только голые деревья, промёрзшая земля и несколько стен, которые война и без того собиралась рано или поздно уничтожить.

Александра смотрела на эти прямоугольники и думала, что ложь редко отличалась от правды внешним видом. Иногда её выдавали лишние слова, слишком уверенный голос или неправильное время. Здесь же всё было выстроено аккуратно. Каждый адрес соответствовал требованиям настоящего запасного пункта: укрытие от прямого наблюдения, подход для связных, возможность протянуть полевой кабель и несколько путей отхода. Человек, увидевший только один вариант, не должен был заподозрить проверку.

В комнате находились Савельев, Громов, начальник штаба полка майор Беляев и дежурный писарь, которому поручили подготовить чистовые документы. Надя стояла возле двери. Александру посадили за край стола, но к картам не подпускали ближе вытянутой руки. Даже сейчас, когда её наблюдения легли в основу всей проверки, задержанная Ветрова оставалась человеком, которому нельзя доверить лист бумаги без свидетелей.

Майор Беляев оказался сухим мужчиной лет сорока пяти с запавшими щеками и воспалёнными глазами. Он говорил мало, но после каждой реплики в комнате становилось тише. На левом рукаве его гимнастёрки темнело пятно чернил, а возле виска прилип клочок бумаги, которого никто не решался заметить. Человек выглядел так, словно уже несколько суток спал, положив голову на оперативные сводки, и в какой-то момент сам начал превращаться в одну из них.