Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 33 – Ксения Чернова

— Нет. Думаю, что ты пытаешься показать, насколько меня ненавидишь, хотя я пока даже не спросила почему.

Лицо Нади стало неподвижным.

— Не притворяйся.

— Я не знаю тебя.

— Лидия знала.

— Я не Лидия.

— Очень удобно, — повторила Надя слова, которые Александра слышала уже слишком часто. — Можно забыть всё, за что отвечать не хочется.

Она встала и подошла к заколоченному окну. Между досками пробивался вечерний свет. Во дворе разгружали сани, кто-то колол дрова, над кухней поднимался дым.

— Во время удара по запасному командному пункту погиб старшина Буров, — сказала Надя, не оборачиваясь. — До войны он работал на железной дороге вместе с моим отцом. Когда отца посадили после аварии, Буров ходил к начальству, доказывал, что стрелка была неисправна. Отца отпустили. Потом, когда началась война, Буров встретил меня уже здесь. Помог попасть в связь, договорился, чтобы не отправили сразу санитаркой. Он сказал, что у меня голова хорошая и глаза тоже.

Александра молчала. Любая попытка утешить сейчас прозвучала бы оскорблением.

— Его нашли после обстрела под балками, — продолжила Надя. — Живого. Он ещё разговаривал. Умер через час. Кальку унесли тогда же, когда ты с Суровцевой ушла с позиции. Может, ты не предательница. Может, тебя обманули. Может, вообще ничего не помнишь. Но если бы ты осталась на месте, тебя нашли бы сразу. И, возможно, удар успели бы предупредить.

Она повернулась.

— Поэтому мне всё равно, как ты себя называешь. Лидия Ветрова ушла. Люди погибли. А теперь капитан велел мне ходить рядом и смотреть, не решишь ли ты уйти ещё раз.

Враждебность Нади перестала быть капризом. Она имела имя, лицо и человека, которого вытащили из-под балок слишком поздно. Александра могла возразить, что настоящая Лидия, судя по следам возле воронки, сама стала жертвой. Но для Нади это пока оставалось лишь версией подозреваемой.

— Я не буду просить тебя поверить, — сказала Александра. — У меня нет доказательств.

— Хорошо.

— Но если нам придётся работать вместе, ненависть не должна мешать тебе смотреть.

— Я умею смотреть.

— Завтра проверим.

Надя вскинула подбородок.

— Ты уже решила, что будешь меня учить?

— Капитан приставил тебя ко мне во время выходов. Значит, либо ты просто ходишь рядом с заряженной винтовкой и ждёшь, когда я побегу, либо делаешь что-то полезное.

— Я связная.

— Связной тоже должен видеть, куда идёт.

— Я вижу.

— Завтра проверим, — повторила Александра и допила чай.

Надя ушла, забрав обе кружки. Перед дверью она остановилась, словно хотела добавить что-то ещё, но передумала. Караульный закрыл замок.

Александра легла обратно. Теперь лицо Келлера уступило место погибшему старшине Бурову, которого она никогда не видела. В этой войне вокруг неё стремительно множились мёртвые люди с именами. Екатерина Суровцева. Старшина Буров. Возможно, прежняя Лидия Ветрова, чьё тело продолжало ходить, дышать и спорить с живыми.

Александра не знала, что стало с её собственным телом. Возможно, там, в двадцать первом веке, её тоже нашли возле машины, накрыли тканью и записали имя в протокол. Кто-нибудь сидел в пустой квартире, ждал звонка, злился или плакал. Эти мысли были опаснее немецкой артиллерии. От снаряда можно лечь в канаву. От понимания, что прежняя жизнь продолжилась без тебя, укрытия не существовало.