Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 13 – Ксения Чернова

— И не видеть дорогу за сараем, — добавила Александра. — Поэтому после появления цели ему приходится ждать, пока она выйдет в щель.

Громов долго смотрел на карту.

— Мельница, овраг и край деревни, — сказал он. — Сектор всё равно большой.

— Я не обещала назвать окно, из которого он смотрит. Только направление.

Дверь открылась.

В помещение вошёл старший лейтенант. Александра узнала его не сразу. В штабе утром было слишком много лиц, а это тело реагировало на людей раньше, чем сознание успевало их запомнить.

Мужчина был чуть младше Громова, аккуратно выбрит, светловолос. На гимнастёрке ни пятна, сапоги начищены, хотя за окном снег смешался с грязью. Под мышкой он держал папку.

— Сергей Николаевич, — обратился он к Громову. — Начальник штаба ищет вас. Что здесь происходит?

— Проверяем наблюдение Ветровой, — ответил Громов.

Старший лейтенант посмотрел на Александру.

— Ветровой?

Голос ударил сильнее, чем прикосновение.

Внутри чужого тела что-то сжалось. Александра перестала слышать Громова и Савельева. На короткий миг помещение исчезло.

Керосиновая лампа.

Жёлтый свет дрожит на стене.

Мужская рука лежит на краю стола. Возле большого пальца светлый ожог, неровный, старый. Край гимнастёрки. Ремень. Чей-то голос говорит тихо, почти ласково:

«До утра никому не говори».

Образ оборвался.

Александра качнулась и схватилась за ящик. Карта зашуршала под её пальцами.

Громов поднял голову.

— Что с вами?

Она смотрела на вошедшего мужчину. Лицо казалось незнакомым. Голос — нет. Или это ей только чудилось.

Старший лейтенант тоже заметил её состояние.

— Ветрова? — спросил он. — Вы меня узнаёте?

Александра не ответила.

— Павел Андреевич Дроздов, — подсказал Савельев. — Исполняющий обязанности ПНШ-1.

Дроздов сделал шаг ближе.

— Мы разговаривали перед вашим исчезновением, Лидия. Вы приходили с наблюдательным донесением.

Тело снова отозвалось страхом. Пальцы похолодели, дыхание сбилось. Александра ненавидела такие реакции. Они лишали контроля, превращали человека в животное, которое чувствует опасность, но не способно объяснить, откуда она идёт.

Она заставила себя посмотреть на его руки.

Правая была в перчатке. Левая держала папку.

— О чём мы говорили? — спросила Александра.

Дроздов нахмурился.

— Вы жаловались, что сектор слишком открыт. Спрашивали о смене позиции.

— И всё?

— Насколько помню.

Он говорил уверенно. Ни одна мышца на лице не дрогнула.

Громов свернул карту.

— Ветрова заметила закономерность в работе немецкого корректировщика. Возможный сектор — мельница, край деревни и склон оврага.

Дроздов посмотрел на нарисованную мелом схему.

— На основании нескольких разрывов?

— На основании времени реакции, — ответила Александра.

— Вы уверены, что стоит строить операцию на выводах человека, который утром не помнил собственного имени?

Возражение было разумным. Именно поэтому Александру оно раздражало сильнее открытого обвинения.

— Проверить вывод проще, чем спорить, — сказала она.

— Проверить придётся жизнями людей.

— Люди и так гибнут, пока вы спорите.

Взгляд Дроздова стал холоднее.

— Несколько человек уже погибли из-за пропавшей кальки, Ветрова. Вы единственная, кто исчез одновременно с документом. Екатерина Суровцева мертва. Вы вернулись одна. Поэтому не вам рассуждать о цене чужих жизней.