Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 107 – Ксения Чернова

Она не победила его одна.

Без Нади Александра выстрелила бы в манекен ещё несколько часов назад и раскрыла позицию. Без Митрохина Келлер не сместился бы. Без Громова группа не дошла бы до лесопилки. Без Колесова и разведчиков немец продолжал бы выбирать цели из укрытия. Александра только завершила работу, которую начали десятки чужих решений.

— Сектор не бросать, — сказала она. — У него мог быть помощник.

Надя кивнула. Карабин остался у Александры, поэтому девушка взяла повреждённую снайперскую винтовку и использовала её только как опору для наблюдения. Разбитая оптика висела на одном винте, но ствол всё ещё указывал на овраг.

Артиллерийский огонь прекратился.

Никто больше не корректировал падения. Последняя серия легла далеко за дорогой, после чего над полем остались только дым, обрывки снега и редкие винтовочные выстрелы возле лесопилки.

Громов понял, что немецкий стрелок уничтожен. Он поднялся за штабелем, опираясь на автомат, и сделал знак Колесову. Разведчики двинулись к задней стене.

Дроздов уже почти достиг спуска.

Старший лейтенант оставлял за собой широкую тёмную полосу. Пуля Александры раздробила или серьёзно повредила левое плечо. Рука висела вдоль тела, планшет он перекинул на правую сторону. Пистолет находился в здоровой руке.

Савельев вышел из здания впереди него.

Оперуполномоченный не пытался выглядеть героем. Не вставал в полный рост посреди прохода и не требовал немедленного признания. Он занял укрытие за каменным основанием, а двух бойцов отправил ниже, чтобы перекрыть путь к оврагу. Когда Дроздов появился между штабелями, перед ним уже находился Савельев, справа — Громов, слева — Колесов. Позади оставалось здание.

Только вниз, к открытому спуску, ещё существовал узкий путь. Но теперь Келлер не контролировал его.

— Пистолет на землю, — сказал Савельев.

Голос прозвучал отчётливо. Артиллерия замолчала, и над лесопилкой остался только ветер.

Дроздов остановился. Лицо побелело от кровопотери. На губах застыла пена, дыхание стало тяжёлым. Он посмотрел на Савельева, потом на Громова.

— Пропустите, — произнёс старший лейтенант. — У меня сведения о немецких позициях.

— Вы уже передавали им наши, — ответил Савельев.

— Я могу дать больше. Огневые точки, каналы связи, людей, которые работают с Келлером.

— Пистолет.

Дроздов отступил на шаг. За спиной у него находился Громов, но капитан не мог быстро двигаться. Раненая нога подламывалась, кровь пропитала нижнюю часть телогрейки. Старший лейтенант сместился так, чтобы Громов оказался между ним и одним из разведчиков.

Он использовал капитана как прикрытие.

— Вы не понимаете, — сказал Дроздов. — Мать и сестра остались там. В занятом районе. Они прислали письмо. Немцы сказали, что вывезут их, если я буду помогать.

Никакой длинной исповеди не последовало. Он не рассказывал о тяжёлом детстве, не объяснял, как постепенно оказался в ловушке, и не просил признать себя жертвой обстоятельств. Только назвал две жизни, которыми оправдывал десятки других смертей.

— Письмо при вас? — спросил Савельев.

— Да.

— Пистолет на землю.

— Сначала гарантии.

Александра поднялась на одно колено. Рука болела, карабин Нади казался тяжёлым. Стрелять по Дроздову сейчас было нельзя: Громов находился слишком близко, Савельев пытался взять агента живым, а сам старший лейтенант едва держался на ногах.